Они вместе расставили тарелки и приборы и сели. Фрэнк рассчитывал, что получит скорый ответ на появившуюся в новостях фотографию, поэтому положил рядом с тарелкой мобильный телефон. Через минуту аппарат зазвонил.
— Фрэнк Рамси. — Он поднес телефон к уху.
— Инспектор, это офицер Карлита Кортес. Я только что приняла звонок о семейной фотографии, показанной в новостях, и я думаю, что случилось нечто важное. Мне кажется, вам следует поговорить с этой женщиной.
— Кто она? — спросил Фрэнк, положив на стол вилку, которую уже собирался направить в рот.
— Ее зовут Пегги Хотчкис, она живет на Стейтен-Айленд. Женщина сказала, что на фотографии — она с мужем и их сын. Снимок сделан сорок один год назад. Вскоре после этого муж ушел. Он был ветераном Вьетнамской войны с очень серьезными психологическими проблемами. Ей так и не удалось его отыскать, но она всегда верила, что он мог стать бездомным бродягой.
Рамси забыл про обед, стоявший перед ним на столе.
— Соедините меня с ней, — сказал он.
Селия смотрела на лицо мужа, которое становилось все более сосредоточенным.
— Миссис Хотчкис, — наконец заговорил он, — ваш звонок очень важен для меня. Я могу приехать к вам менее чем через час. Вы говорите, у вас есть документы о военной карьере вашего мужа. Вы не могли бы их приготовить? Я хочу на них взглянуть. Давайте я уточню ваш адрес.
Фрэнк Рамси закончил разговор и посмотрел на жену:
— Если такая же фотография осталась у этой женщины, то он — Клайд Хотчкис, ветеран Вьетнамской войны, обладатель множества наград, вернувшийся домой с серьезными психологическими проблемами. Она сказала мне, что сорок лет молилась о том, чтобы муж нашелся. Остается надеяться, что, если это Клайд Хотчкис, он не окажется поджигателем или еще того хуже.
Как только Фрэнк произнес эти слова, он понял, что едва не проговорился про дневник Джейми Гордон.
— Фрэнк, тебе следует подождать десять минут и съесть обед, который я для тебя приготовила, — твердо сказала Селия.
— Извини, Сел, — с искренним сожалением ответил он. — Как я уже говорил, бродяга, живший в фургоне, мог найти фотографию много лет назад. Возможно, она не имеет к нему никакого отношения. Но если это он, то его отпечатки пальцев, как ветерана Вьетнама, есть у военных. И мы сможем их проверить.
Рамси позвонил Натану Клейну, и они договорились встретиться через час у дома Пегги Хотчкис на Стейтен-Айленд. А потом, понимая, как это важно для Селии, он принялся поглощать приготовленный ею обед, совершенно не чувствуя вкуса того, что ел. Он уже представлял себе, как ужасно будет для женщины, с которой он только что беседовал, узнать, что ее давно исчезнувший муж, уважаемый ветеран войны, может оказаться убийцей.
Не говоря уже о реакции семьи Джейми Гордон. Арест убийцы всегда вызывает новый приступ горя у родственников.
Инспектор Фрэнк Рамси далеко не в первый раз за свою карьеру размышлял на эту тему.
Красные атласные туфельки. Танцующая в них мамочка. Мамочка кружится по комнате. Мамочка наклоняется над ней и целует в щеку.
Нет, это Ханна.
«Нет, на маму похожа я, — подумала Кейт, все еще находящаяся в бездонной пропасти комы. — Ханна похожа на папу. Маленький дубликат папы. Как мне больно, как у меня все болит…»
— Высокая температура — это серьезная проблема, — послышался рядом мужской голос…
«Я тебя слышу, — подумала Кейт. — Ты этого не понимаешь, но я тебя слышу. Ханна, маленькая сестренка, не тревожься. Со мной что-то случилось, но я поправлюсь…»
Папа пел для нее:
И родители поцеловали ее на прощание…
Кто-то коснулся ее лба.
— Я тебя прощаю…
Кто-то о ней молился.
«Я поправлюсь, — подумала Кейт. — Если бы я только могла сказать Ханне…»
А потом она почувствовала, как все глубже, глубже и глубже погружается в сон…
И мамочка перестает танцевать, и папа больше не поет и… он никогда…
Наконец температура спала, и Кейт погрузилась в глубокий сон, несущий отдых, так и не сумев додумать фразу.
В ночь со вторника на среду Джек Уорт плохо спал. Внезапно у управляющего фабрики оказалось много свободного времени, и теперь его мучили мысли о подозрениях, которые даже не пытались скрывать пожарные инспекторы, когда он объяснял отсутствие камер слежения и наличие сломанного фургона. Его не покидали раздражение и тревога.
«Что мне теперь делать? — спросил он себя, уловив в окне своей спальни первые признаки восхода. — Вздрагивать каждый раз, когда зазвонит телефон? Ждать нового визита инспекторов?»
В половине шестого утра среды Джек отбросил в сторону одеяло и встал.
«Интересно, какую часть территории комплекса успели вчера расчистить? — размышлял он. — Если страховые инспекторы разрешили начать расчистку, значит, они больше не рассчитывают на новые находки. Очевидно, теперь полицейская охрана комплекса снята. Пожалуй, мне следует туда съездить и посмотреть, что там происходит, пока работы не возобновились».
Приняв решение, Джек надел спортивный костюм, толстые носки и кроссовки.
