Когда туристы видели эту грязную убогую куртку, они начинали его жалеть. И в чашке появлялись доллары. Клайд решил, что должен избавиться от плаща и сделать дырки в новых тяжелых теплых штанах. Он чувствовал себя в них как детеныш тюленя. Довольный, теплый детеныш тюленя. Людям нравятся маленькие тюлени, но они не дают им денег.
«Мне нужно выпить, — подумал Хотчкис. — Интересно, где же я спал?»
Он огляделся по сторонам и крякнул от удивления. Каким-то образом он умудрился добраться до Причалов Челси, расположенных на берегу Гудзона, неподалеку от Виллиджа. Постепенно у него в памяти начал всплывать вчерашний день. Добрая Ширли попрощалась с ним в отеле.
Он подождал минут пятнадцать или двадцать.
Женщина за столиком портье спросила, вернется ли он. И он ответил, что обязательно.
Когда Клайд слишком сильно раскашлялся на улице, кто-то бросил ему десять долларов, а кто-то другой добавил еще два, и он купил две бутылки вина. Поэтому у него получилась хорошая ночь. Проблема состояла в том, что он не мог продолжать кашлять, чтобы люди его жалели. Он должен был выглядеть голодным и замерзшим, а не похожим на детеныша тюленя.
Клайд опустил голову на газеты. Прошлой ночью у него все получилось. Он спал в одиночестве, рядом никого не было, а привычный шум Нью-Йорка наполнял его уши. Машины, проносящиеся по автостраде Вест-Сайда, изредка пролетающий над головой самолет, первые паромы, пересекающие Гудзон. Он устроился здесь, обложившись газетами, а теплая одежда, которой он не желал, заставила его почувствовать себя ребенком в руках матери, когда он засыпал.
Но теперь ему стало страшно. Фотография. Девушка. Он знал, что причинил ей боль. Он сильно ее ударил. Но Хотчкис не хотел знать, что произошло потом.
«Я стал ее преследовать. Меня охватила ярость. Я боялся, что она расскажет про меня, я не смогу вернуться обратно в свой фургон. А потом…»
Он снова начал кашлять. Клайд сел, все его тело сотрясалось от глубокого хриплого кашля. Дышать становилось все труднее. Он не мог дышать и не мог перестать кашлять.
— Вы в порядке? Вам нужна помощь?
Клайд попытался сказать: «Уходите. Оставьте меня в покое». Он взмахнул кулаком, но никого не смог ударить. Он упал на газеты и больше не поднялся, дыхание все еще давалось ему с огромным трудом.
Через три минуты он даже не услышал вой сирены, когда патрульная машина свернула с Вест-Сайд-Драйв — ее вызвала по 911 молодая женщина-бегунья.
Она показала на лежащую на земле фигуру:
— Будьте осторожны, офицер. Мне кажется, он умирает, но когда я предложила ему помощь, несчастный попытался меня ударить.
— Все в порядке, мэм. Пожалуйста, отойдите в сторону. Я вызову «Скорую помощь».
Молодой полицейский офицер приблизился, чтобы взглянуть на Клайда, увидел, как тяжело вздымается его грудь в попытках сделать вдох, и подумал, что бродяге очень повезет, если он продержится до прибытия «Скорой».
Сол Дамиано, начальник команды расчистки, утром в среду решил, что ликвидация провала в асфальте подождет до тех пор, пока весь мусор не будет вывезен из комплекса.
И вновь обломки стен, куски станков, на которых вытачивались копии антикварной мебели, побитые канистры с лаком — его использовали для предохранения экспонатов музея от порчи — при помощи подъемника отправлялись в баки грузовиков для вывоза мусора.
Когда Хосе Фернандес вчера вечером пришел домой, он включил компьютер и поискал упоминания о Комплексе Коннелли в Интернете. Устроившись на кухне четырехкомнатной квартиры в многоквартирном доме, расположенном неподалеку от Бруклинского моста, он рассказывал матери о своем расследовании.
— Мама, взгляни на фотографии музея, каким он был до взрыва. Мебель стоила целое состояние. Они называют эту комнату Залом Фонтенбло. Настоящее Фонтенбло, где спала Мария-Антуанетта перед французской революцией.
Мать Хосе, Кармен, отвернулась от плиты и заглянула через плечо сына:
— Слишком шикарно. Очень трудно поддерживать такую мебель в чистоте. Кто такая Мария-Антер…
— Антуанетта. Она была французской королевой.
— Хорошо для нее. Студенческий кредит в сто тысяч долларов — и ты собираешь мусор, который еще недавно был дорогой мебелью.
Хосе вздохнул, услышав знакомый рефрен. Он знал, что было бы разумнее получить степень в экономике, но в его ДНК имелось нечто, заставлявшее думать о древней истории.
«И все равно я рад, что изучал историю, — подумал он. — Жаль только, что взял столько кредитов. Но когда-нибудь я начну преподавать». Он уже посещал по выходным Городской колледж,[20] чтобы получить степень магистра, дающую право преподавать испанский. Он знал, что сумеет его закончить. А студенческие займы — что ж, это факт жизни. И он их выплатит, люди ведь рассчитываются за покупку дома или автомобиля.
Проблема заключалась в том, что у него не было ни дома, ни машины.
По какой-то причине всю среду, пока Хосе копал и таскал обломки на развалинах Комплекса Коннелли, его притягивал провал. В древние времена новые города строили на руинах старых поселений, уничтоженных пожарами, сражениями или наводнениями.
