В газетах сообщили, что советские ученые оживили микроорганизм, который жил пятьдесят тысяч лет назад. Его нашли во льду Антарктики. В аппарате и в высших кругах сильное возбуждение по этому поводу: значит, в идее замораживания людей с целью быть оживленными через много лет есть вполне здравый практический смысл. Высшие руководители настолько верят в свою исключительную важность для человечества, что в глубине души питают надежду быть воскрешенными... ну, не через пятьдесят тысяч лет, а через двести, триста, пятьсот. Вот будет радость для человечества, когда воскресят Брежнева, Хрущева, Черненко, Громыку! Скорее всего, потомки остолбенеют от изумления. «Неужели, – скажут они, – эти монстры, которые пару слов связать не могут, правили миром?! Так что же это был за мир?! Развитой и зрелый социализм? Слава Богу, вся эта нечисть позади осталась!» Один член комиссии вполне серьезно сказал: «Жаль, из Владимира Ильича мозг и все внутренности выкинули! Если бы его оживили, все пошло бы иначе!» А другой член комиссии тоже не в шутку заметил: «Не беда, со временем смогут все внутренние органы новые вставить! Оживят и Ленина!» – «А от Маркса, – сказал третий, – ничего не осталось. Не оживишь!» – «Если хоть одна косточка осталась, – возразил четвертый, – то по ней наши ученые всего Маркса восстановят. Кювье по одной косточке мог восстановить животное, вымершее миллион лет назад. А тут остались сотни томов сочинений! По ним весь Первый Интернационал оживить можно!» Поговорив таким образом, перенесли обсуждение очередного раздела Великого Проекта на следующий месяц.
Всю совокупность поступков сослуживцев по отношению к Западнику, совершаемых с тех пор, как всем стало очевидно, что Генсек отдает его им на съедение, можно назвать одним словом: подлость. Но подлость эта особого рода: она совершалась с чистой совестью, с сознанием справедливости и целесообразности совершаемого (это есть обычное дело в человеческих отношениях). Человек вообще есть прирожденный подлец. Существенно тут то, что подлость имеет разумное оправдание и облекается в форму благородных дел. Именно справедливость, разумность, оправданность, благородность образуют тут сущность подлых поступков людей по отношению к ближним, сама же подлость, как таковая, есть лишь их внешняя форма. Устаревшая форма, так как поступки такого рода тут вообще не подлежат моральной оценке.
Западник употреблял слова «подлость», «подлецы», «мерзавцы» и другие, аналогичные им, когда думал о своих друзьях и соратниках. Но делал он это в силу чисто словесной привычки, не вкладывая в эти слова высокого морального смысла. Он сам совершал аналогичные поступки в отношении других, не оценивая их категорией «подлость».
За годы работы в КГБ он накопил на всех своих врагов (т.е. друзей) достаточно компрометирующих материалов. Теперь он пустит их в ход. Только не надо торопиться. Спокойно. В подходящей ситуации и в подходящий момент! Начать надо, разумеется, с Соперника. У него, у Западника, есть компрометирующие материалы на «этого мерзавца». Во-первых, морально-бытовое разложение (спит с домработницей, с нянькой, с секретаршей и с экспедиторшей). Во-вторых, валютные махинации. Последнее, пожалуй, главное. Надо продумать, как передать эти материалы лично Главному Идеологу и шефу КГБ, а самому остаться в стороне.
Комиссия раскололась на две группировки. И по каждому пустяку стали возникать бесперспективные дискуссии. Представитель одной группы, например, настаивает на режиме экономии, в соответствии с которым все операции военного времени надо планировать без расчета на спасение людей и техники, участвующих в той или иной операции. Например, самолеты не снабжать горючим на обратный полет. Представитель другой группы возражает, мотивируя свое возражение демагогией о человеколюбии. Представитель одной группы восторгается «психологической» бомбой, которая на один час парализует население в радиусе трехсот километров. Хорошая бомба, не правда ли? В другой группе находится кто-нибудь, кто обрушивается на эту бомбу с резкой критикой. «А как этот час использовать? – возражает он. – Нужна все равно специальная армия и техника. Как быть с людьми? Их же все равно уничтожать надо. Так какая разница, каким способом их уничтожать? С этой точки зрения „психологическая“ бомба хуже. К ней нужны еще особые средства уничтожения людей. Вспомните трудности, с которыми столкнулись немцы...»
Что касается взаимоотношений Западника и Соперника, то тут положение стало абсолютно безнадежным. Если один предлагал некую страну делить на части вдоль, то другой настаивал на том, что ее надо делить поперек. Если один предлагал расширять нашу агентуру в такой-то стране, то другой настаивал на том, что ее надо углублять.
