– Долги нужно возвращаться с процентами. Тем более этим скотам. Они мне еще за Севастополь ответят…
Тем временем в Париже инспектор криминальной полиции курил у место очередного преступления. Убийства.
– Как дела? – спросил, не здороваясь его начальник, который по случаю, выехал на место преступления – лицом по торговать.
– Труп, – кивнул он на накрытое простыней тело. – Шилом или отверткой убили. Судя по всему, ограбление.
– Кто такой?
– Журналист. Шел пьяным ночью домой.
– Что-то я не слышал, чтобы в этом районе кто-то так убивал. Грабят же тут обычно, да и то нечасто.
– Тихий район, – кивнул инспектор криминальной полиции. – А забили его словно в трущобах.
– Может он дорогу кому перешел?
– Он уже не первый год писал обличительные статьи и перешел дорогу многим.
– Думаешь за это убили? Да брось. Какой с него спрос? Он ведь просто выполнял запрос издательства. Да и зачем тогда грабить?
– Заметали следы.
– Может быть просто гастролеры?
– Может, – кивнул инспектор. – Но у меня за этот год это уже третий журналист этого профиля. А по Парижу – пятеро умерло. Одного зарезали ножом, второму проломили голову, третий повесился, четвертого машина сбила. Теперь еще и это – с дыркой не то от шила, не то от отвертки.
– Париж опасный город. – пожал плечами начальник. – Тем более последние два случая – это самоубийство и несчастный случай.
– Машина была в угоне. А повешенный, по словам знавшим его, никогда бы этого не совершил. Слишком жизнелюбивый.
– И ты думаешь, что они как-то связаны?
– Этого, – кивнул инспектор, пыхнув папиросой, – я знал. Месяц назад опрашивал.
– Это еще зачем?
– Тех четверых объединяло то, что во время Советско-польской войны 1928 года они писали про Союз довольно грязные статьи. Этот занимался тем же самым.
– Тебе не кажется, что это очень натянуто?
– Я тогда поднял самые популярные газеты и журналы. Выписал тех, кто полоскали почем зря Союз. Постарался навести о них справки. И, если получится опросить. Из семнадцати журналистов во Франции одиннадцать мертвы. По тем или иным причинам. Аналогичный мор напал и на журналистов, писавших гадости про Союз, в Англии. А в США не осталось никого, но там, конечно, сейчас черти-что творится. Однако…
– … - грязно выругался начальник.
– Да.
– Но это бред! Зачем их убивать? Статьи ведь заказывали в издательствах.
– Они мертвы. И я не дам и сантима за жизнь оставшихся.
Начальник прошелся.
Молча.
Осмотрел труп.
Потом повернулся. Посмотрел внимательно в глаза инспектору и тихо, но очень отчетливо произнес:
– Его убили гастролеры.
– Точно?
– Поверь – сейчас поднимать то, что ты накопал – не время.
– А мне кажется, если верить газетам, самое время.
– Не верь газетам.
– Хорошо, – произнес инспектор полиции, хотя по глазам было видно – доложит куда следует. Причем в ближайшее время.
– Я лично сообщу об этом де Голлю. Ты знаешь – мы с ним знакомы. И если получим добро – начнем раскручивать.
– А почему не сейчас?
– Потому что в случае, если подтвердиться, что Фрунзе режет наших журналистов, что писали про него и Союз кляузы, Франции придется начинать войну. Это ведь прямое нападение. А мы к ней только готовимся. И нападать сейчас – играть ему на руку. Может он специально провоцирует нас к нападению, пока мы не готовы стереть его в порошок? Из-за чего придется пролить кровь большего количества французских солдат. И эта кровь будет на наших руках.
– Понял, – ответил инспектор.
В этот раз в глазах было ясно понимание.
Хотя его начальник ему особенно не поверил. И пошел первым писать на него донос. Благо, что компромата на своих сотрудников у него хватало.
В принципе-то вывод у инспектора получился интересный.
Своевременный.
Но доказательства? Где доказательства? Их же на смех поднимут, если всплывет, что это просто домыслы. Да и внутреннюю инструкцию он нарушать не собирался. Все вопросы, касающиеся Великобритании и Союза согласовывать и самоуправства не чинить. Более того – пресекать. Пока не удалось возродить Империю и укрепиться в ней провоцировать Союз, который может этому помешать, не нужно…
Полночь.
Темнота.
Тишина.
Подводная лодка типа «Кит» осторожно всплыла на перископную глубину. По часам. И начала вентиляцию помещений.
Командир корабля осмотрелся. Узкий пролив в бухту Портсмута была как на ладони, подсвеченный огнями маяков и населенных пунктов.
Лодка дала ход и, оставаясь на перископной глубине, благо пролив это позволял, пошла внутрь. Осторожно. Крутя перископом. Движение кораблей здесь не прекращалось ночью, но из-за того, что здесь находилась военно-морская база, в темное время суток оно было сильно ограничено.
Войдя в акваторию бухты подводная лодка самым малым ходом прошла между кораблями и встала, заняв позицию между кораблями и диким берегом, в противоположной стороне от города. Стараясь при этом не подходить близко к приливно-отливным илистым отмелям…
