Повторю. Если к началу Второй мировой войны в немецкой танковой дивизии была танковая бригада, состоящая из двух танковых полков двухбатальонного состава (в среднем – 324 танка) и одна мотопехотная бригада, состоящая из одного мотопехотного полка и мотоциклетного батальона, то к началу войны с СССР в танковой дивизии немцев на один танковый полк приходилось уже два мотопехотных полка. То есть, если в 1939 г. соотношение между танковыми и мотопехотными и мотоциклетными батальонами было в среднем 1:1, то к 1942 г. стало 1:3, а количество танков в танковых дивизиях сократилось до 149—209 единиц. По отношению к мотострелкам столько же собственных танков и в нынешней нашей мотострелковой дивизии.
Более того. В танковых корпусах немцев были и мотопехотные дивизии, которые совсем не имели танков. Иногда на две танковые приходилась одна мотопехотная, а иногда на одну танковую – две мотопехотных. То есть, в нашем нынешнем мотострелковом корпусе по отношению к пехоте танков больше, чем в немецком танковом корпусе той войны.
Тогда вопрос – почему немцы свою мотопехоту с танками называли танковыми войсками – танковыми дивизиями, корпусами, армиями?
Из-за экономических трудностей. Они не имели столько автомобилей, тягачей, самоходных орудий и бронетранспортёров, чтобы оснастить ими все свои сухопутные дивизии. Накануне войны с Францией они демоторизовали сухопутные войска – они изъяли у всех пехотных дивизий автотехнику боевых подразделений и передали её танковым и мотопехотным дивизиям, а пехотные дивизии оснастили гужевым транспортом.
Следовательно, разделение дивизий немцев на пехотные и танковые – это мера вынужденная, по их изначальной идее все дивизии вермахта должны были быть танковыми в немецком понимании, т. е. такими, как наши нынешние мотострелковые.
Исходя из смысла того, что такое победа в бою, наши сегодняшние танковые войска (полки и дивизии) бессмысленны, поскольку танк сам не в состоянии очистить территорию от врага, следовательно, он не может и одержать победу в бою.
Мне скажут, что нашим танковым войскам никто и не ставил в задачу самостоятельно одерживать победу, они должны действовать вместе с мотострелками. Я знаю, всё же хоть и офицер запаса, но меня учили тактике, и я помню с кем должен идти в атаку.
Когда, развернув свой взвод в боевую линию, я пойду в атаку, за мной должна подняться в атаку мотострелковая рота. Всё это правильно и всё хорошо, но возникает вопрос: если в этой атаке сгорят мои танки и погибнут экипажи, кто будет виноват в этом? Я или командир мотострелковой роты, который не уничтожил гранатомётчиков? Если я придан этому ротному, то вроде он, но и у него есть доводы – а может мои танкисты сгорели потому, что это я плохо подготовил их к бою или плохо командовал ими в бою? То есть – я сам и виноват.
Отвлекусь. Тактику нам читал тогда подполковник Н. И. Бывшев, ветеран, танкист. Помню занятие по тактике – я командир танка, идущего с пехотой в атаку, мне нужно давать команды экипажу. Я командую заряжающему: «Бронебойным!» Наводчику: «Ориентир два вправо 10 танк в окопе 1100!» И на подтверждение заряжающего «Готово!» и наводчика «Цель вижу!» даю команду механику-водителю: «С короткой!» Но скомандовать «Огонь!» Николай Иванович мне не дал: «Нельзя останавливаться!» (По команде «С короткой» механик-водитель должен остановиться на время, пока наводчик наведёт пушку на цель и выстрелит, т. е. на 3-5 секунд). «Почему? – удивился я. – Ведь с места точнее прицелишься и больше вероятности, что попадёшь».
«Потому, – пояснил настоящий танкист, ходивший в такие атаки во время войны, – что пехота, увидев, что ты остановился, немедленно заляжет, а поскольку над ней будут свистеть пули, то поднять её будет невозможно и дальше ты пойдёшь в атаку один». Это к вопросу о том, как на реальной войне взаимодействуют несколько родов войск.
Но вернёмся к примеру со сгоревшими танками. И ротный может доказать, что не виноват, и я могу. А если никто не виноват, то нет и ответственного за бой, а если нет ответственного, то нет и единоначалия, а нет единоначалия, то это уже не армия, а бардак.
Вы скажете – а как же немцы? Ведь у них тоже танкисты были в танковом полку, а пехота – в мотопехотном. Пусть и в одной дивизии, но всё же разделены на рода войск.
