Иные знатные девицы сбегают себе из дому и горя не знают. Увы, семейка Ири — Алые драконы. Попробуй таким откажи! Вот и едет дедушка к ней в гости, в город, где она понемногу властелинствует. А у неё, как назло, какой-то бардак. И ладно бы носки разбросаны или любовник под кроватью! Но нет, хуже: племена дикарей нападают на город, глава общины попаданцев чуть не дерётся с Верховным Жрецом, наместник слегка умер (что, как ни странно, не мешает ему ходить на работу), а строители утопили мост в реке. Будто всего этого мало, кажется, её истинная пара — властный Чёрный Дракон. Или все же?..
Город Чу спешно закрывал ворота и готовился к обороне — в джунглях на юге собирались войска дикарей. И, положа руку на сердце, вряд ли их целью была экскурсия по местным достопримечательностям: коренные жители тропических лесов Шатаку, отличающиеся зелёной кожей и людоедскими пристрастиями, мало походили на туристов, да и пытались напасть далеко не в первый раз. Но вот объединились на этом поприще враждующие племена впервые, и такой поворот защитников города, мягко говоря, не порадовал.
По двойной стене метались боевые маги, занимая позиции; женщины гарнизона спешно кипятили воду в специальных чанах, дабы с удовольствием вылить её на головы зеленокожих в качестве приветственного подарочка; некроманты воскрешали все, что подворачивалось под руку, и выставляли в качестве первой волны обороны. На фоне всей этой суеты, казалось, никому и ни до чего не было дела, но один удар гонга в Храме Тьмы заставил всех отвлечься и повернуться к городу.
— Чёрный Властелин! Приветствуйте Властелина! — пронеслось по стене.
В ответ на эти выкрики на крыше Храма заполыхало горячее алое пламя, дабы мгновение спустя обратиться громадным крылатым ящером.
— Да здравствует Властелин!! — кричала толпа. Вверх полетели мечи, шапки, платки, младенцы, магические шары и прочее, что попало горожанам под руку.
В таком вот тёплом приёме не было ничего удивительного — Властелина своего они, в большинстве своем, искренне любили. Нет, разумеется, на властьимущих в Чу, как и во всех иных городах всех миров, принято было катить бочку, и хорошо если не со смолой, но тут ситуация была иного рода. Необычный Властелин, приблудившийся к ним совершенно случайно каких-то полгода назад, стал настоящей находкой: и стены защищал, и караваны берёг, и поля чарами укутывал, и с речным богом Йораморой, славившимся мерзейшим характером, как-то договорился, и торговлю оживил. При этом, в отличии от соседних правителей, подати просил вменяемые, девок в качестве дани вовсе не требовал (болтали, у него своя была, красы дивной и с волосами огненными — куда обычным с такой тягаться?), неугодных пачками зазря не убивал (как-то, правда, спалил парочку пьяных идиотов — но да тем досталось за дело).
Таким образом, алого ящера народ ценил и берёг. Доходило до того, что на базарной площади порой случались натуральные побоища, когда жители других вольных городов язвили: мол, чего это он у вас красный, а не чёрный? Какой же это, дескать, Тёмный Властелин? Хоть бы перекрасили — для приличия! Защищать честь своего города в таких случаях народ брался с особым удовольствием.
Властелин между тем взмыл в воздух и приземлился аккурат над воротами, грозно распахнув полыхнувшие огнём крылья. Вокруг тут же выстроились маги из личной властелинской гвардии, спешно отобранные Жрецом Тьмы.
Таким образом, Чу был готов к обороне.
Дикари не заставили себя ждать: выступили из леса, в котором успешно скрывались, встали стеной (и количество их, надо сказать, внушало уважение), но нападать в лоб, как это у них водилось, не спешили.
"Неужели ждут, пока сработают какие-то огневые чары? Усыпляющие? Моровые? Что бы там ни было, мы должны быть готовы" — думал Фьор, глава личной властелинской гвардии, попавший в этот мир из сурового Ледяного Измирения.
— Готовить личные щиты! — рявкнул он во всю мощь своей луженой глотки. — Смотреть в оба!
В стане врага, между тем, наметилось весьма необычное движение: от войск отделилась небольшая группа зеленокожих людей и двинулась к стене. Фьор покосился на Властелина, но тот крылья чуть опустил, что значило — не нападать, ждать.
Делегация меж тем приближалась к ним, и глаза Фьора, дарованные в наследство от бабки-великанши, позволили ему разглядеть ворогов. Он присвистнул.
Судя по всему, их почтили своим присутствием шаманы трёх крупнейших соседних племён; по крайней мере, на это намекали роскошные перья да шкура тьоху, составляющая все одежды первого, украшения из человечьих костей у второй и череп, гордо нанизанный на посох — у третьего. Сопровождали шаманов двое воинов, что волокли на верёвке некоего совершенно безумного вида белокожего человека. Тот от сего блистательного соседства явно был не в восторге, и, оказавшись на расстоянии слышимости, заголосил:
— Спасите! Я гражданин Бордони, исследователь! Я пришёл к ним с миром, а они…
Прервал разглагольствования несчастного тычок от охраны. Дикари что-то принялись втолковывать незадачливому, прости Предвечная, исследователю.
— У, — протянул кто-то из гвардейцев, — Опять!
Фьорд только вздохнул: сколько ни объясняй выучившимся на теоретическом факультете книжникам, что уникальная фауна Шатаку так же уникально зубаста, шипаста, заразна и ядовита, флора почти вся смертельно опасна, а племена людоедов мало похожи на милых добрый дядечек, идиоты все же находились. Один такой вот представитель стана альтернативно одарённых как раз трясся в руках зеленокожих, почтительно внимая старой, увешанной костьми шаманке.
— Меня просят перевести, — крикнул он в итоге. — Отцы Шатаку хотят говорить с вашим Властелином!