К ночи всё больше подмораживало и, стиснув зубы, она прибавляла ходу, следуя за волчонком. Они добрались уже совсем поздно и долго стояли у закрытых ворот, стучали, кричали, чтобы их пустили. Все комнаты, а их всего-то было четыре, оказались заняты герцогиней, больным лордом и их людьми.
Эмме оставалось только вновь подивиться несоответствию внешности леди Ольхи и её поступков. Имея своих лошадей, обвешанных дорогостоящими амулетами, она могла приказать продолжать путь и остановиться в небольшом городке, где было бы комфортнее, но предпочла оставить Эмму на улице, заняв единственный подходящий дом на её пути.
— Так её светлость будет здесь дожидаться лекаря или ведьму для больного лорда? — ради справедливости решила она уточнить.
— Ведьма живёт ближе к городу, — поучительно произнёс хозяин гостевого дома, — что ей здесь делать? Она там, где больше народа. К нам только за сбором трав ходит, за ягодами, а так на окраине города живёт. А вам, леди…
— Госпожа.
— А вам, госпожа, могу предложить набитый соломой тюфяк — и устраивайтесь прямо здесь на скамьях. Пришли бы вы пораньше, можно было бы поспрашивать местных насчёт комнаты на ночь, а так…
— Тюфяк не нужен, у меня свой. Я вон там в уголочке устроюсь.
Оборотень с недоумением поискал глазами тюфяк, но решил ничего более не спрашивать, а посмотреть, как поздняя постоялица его наколдует.
— Вот и ладненько, а утром, может, леди-магичка возьмёт вас с собою? У неё две кареты, места достаточно, всё быстрее будет.
— Это вряд ли, — хмыкнула Эмма.
На ночь они с Жаром устроились почти с комфортом, и им даже удалось нормально поспать, разве что утром их подняли с рассветом. Хотелось ещё отдохнуть, не торопясь привести себя в порядок, спокойно поесть…
Вчерашний марш-бросок забрал много сил, чтобы игнорировать полноценный отдых, но встречаться с герцогиней не хотелось. Эмма не представляла, как на неё реагировать. К тому же приходилось учитывать, что её светлость в этом мире — олицетворение власти, и законы ей не писаны.
Народ понемногу просыпался, спускался вниз, и Эмма засуетилась, сдувая и сворачивая матрац, потом принялась за свой внешний вид, пока Жар бегал «до ветру» на улицу. Залакированные сахаром волосы после сна встали торчком, и девушка упросила хозяина пустить её к зеркалу.
— Ох уж эти самочки, — для порядка поворчал оборотень и пригласил её на свою половину.
— Спасибо вам! — обрадовалась она. — Пожалуйста, приготовьте нам с сыном немного мясного пирога и варёные яйца в дорогу.
Под настороженным взглядом жены хозяина дома Эмма очень быстро умыла лицо, причесалась и только развернулась, чтобы поблагодарить оборотницу, как рядом с дверью услышала голоса.
Хозяйка нахмурилась, отложила свои дела и собралась прогнать тех, кто зашёл на территорию личных помещений, но Эмма жестом попросила её подождать.
— Королева моего сердца, — услышали они приятный мужской голос, — мне надо отлежаться, а вы гоните меня дальше и дальше!
— Ты мне нужен, Палех, — раздражённо и утомлённо прозвучало за дверью.
— Я выполнил условия нашего договора и помимо награды мечтаю о восстановлении утерянного здоровья, — вроде всё ещё игриво, но уже с напряженными нотками говорил лорд.
— Дорогой мой, — насмешливо протянула её светлость леди Ольха, — ты слишком многое просишь за то, что пощупал чужую девку.
«Прямо радиоспектакль!» — горько усмехнулась Эмма, чутко улавливая интонации разговора и осознавая, что «девка» — это она.
— Мы с вами договаривались, — настаивал лорд и, кажется, прижал к двери герцогиню.
— Да, но надо довести дело до конца, — томно мурлыкнула её светлость, издеваясь или заигрывая. — Не думал же ты, что на этом всё?
«Всё-таки издевается» — поняла Эмма и даже обрадовалась этому.
От леди Ольхи она с самого начала ждала подвоха, а вот Палеху хотелось верить… конечно, его не зря взяли в попутчики на остров, но… ей просто хотелось верить ему.
Послышался небольшой шум, и хозяйка дома недовольно оттеснила Эмму, раскрывая настежь двери. В коридоре, опираясь на стену, стоял лорд Палех. Её светлость герцогиня быстрыми шагами удалялась в сторону общего зала. Оборотница, с неприязнью просверлив взглядом смазливого бледного лорда, уперла руки в бока, развернулась и вопросительно-требовательно произнесла:
— Госпожа?!
Эмма подхватила полотенце, расчёску, поблагодарила за помощь и вышла. Палех, невзирая на недовольные взгляды хозяйки, не двигался с места и смотрел на одетую по-походному Эмму.
Без лоска и без женских ухищрений она выглядела трогательно юной и беззащитной. Он хотел было поприветствовать её, но по тому, как она смотрела на него, понял, что девушка всё слышала.
Досадная случайность!
Зашли с Ольхой в тёмный пустой коридор, чтобы поговорить без снующих повсюду слуг, а вышло… нехорошо получилось.
Оборотница стояла и смотрела, как между двумя её постояльцами накаляется обстановка. Она тоже слышала разговор, и сейчас его смысл обретал совсем иное значение, чем простая сплетня о чьей-то судьбе.
