Я была уверена, что Купидон меня в упор не замечает. Или я для него в шапке-невидимке? Но лучше бы и дальше не замечал, потому что привлечь внимание главного мажора всего универа — такое себе счастье.
Глава 1
‒ Малыш, как тебя могли такого красавца выбросить? ‒ спрашиваю это, скорей, у самой себя, ласково потрепав собаку за ушком. ‒ Ты, наверное, голоден?
Словно отвечая, песик начинает жалобно скулить, утыкаясь мокрым носиком в мою ладонь.
Люди ‒самые отвратительные и злые существа на свете. В такой мороз выставить несчастное животное на улицу. А я даже не знаю, есть ли ему где укрыться от метели.
Поднимаю голову и вижу супермаркет. Да, он будет подороже, чем те, в которые я хожу обычно. Но разве есть большой выбор, если бедный собакен голоден прямо сейчас?
‒ Подожди тут, мой хороший, я сейчас принесу тебе покушать, ‒ встаю с корточек и направляюсь к двери в магазин.
Иду сразу к мясному прилавку и мои глаза начинают лезть на лоб от цен. Семьсот пятьдесят рублей за килограмм сосисок? Они там в золотую нить обернуты? Или сделаны из оленины? Но нет, из обычной вроде свинки.
Делать нечего, подхожу к продавщице и прошу взвесить мне две сосиски. Игнорирую ее взгляд типа «че ты сюда пришла, нищебродка», и направляюсь через весь зал к кассам.
Успеваю даже врезаться в какого-то парня, но я больше озабочена тем, чтобы покормить несчастного пёселя, пока его не прогнали отсюда. Расплачиваюсь картой и быстро выбегаю из супермаркета, пытаясь высмотреть собачку, что сейчас подбегает ко мне, радостно виляя хвостом. Эх, как бы я хотела его взять к себе, но увы, в общагу нельзя с животными. Поэтому сейчас делаю то, что в моих силах.
‒ Дорого же мне обошелся твой ужин, малыш, ‒ говорю это, наблюдая как животное с упоением точит лакомство.
Скрепя сердце, я всё же направляюсь дальше к метро, напоследок погладив собаку. С удовольствием бы осталась подольше, но общага закрывается ровно в двенадцать, как карета превращается в тыкву. Явно комендант не будет сидеть и думать: где же там ходит Лаврова.
Ему всё равно, работаю я или нет. Есть строгие правила, которых я обязана придерживаться: опоздание на минуту, значит, будь добр ночевать на улице. Вот только остаться в феврале в минус пятнадцать на холоде ‒ очень сомнительное удовольствие.
Почти как Золушка, забегаю в общежитие в пятьдесят девять минут, благо, не потеряла сапог.
Комендант ‒ это такой седой старичок, который военный в отставке и не терпит любого, даже малейшего, нарушения.
‒ Добрый вечер, Николай Степанович, ‒ вежливо здороваюсь с ним, но тот не отвечает, а только провожает неодобрительным взглядом. Он ‒ человек настроения. Сегодня, видимо, не в духе, обычно может сказать сухое «здрасьте».
Я всё еще тешу себя мыслью, что когда‒нибудь, меня из официанток повысят до администратора, и я смогу позволить себе снять квартиру. В каком-нибудь богом забытом районе, в убогой хрущевке. Зато не буду бежать, как в одно место ужаленная, боясь остаться ночевать под открытым небом.
Тихонько открываю дверь своей комнаты, боясь разбудить свою соседку, но Наташка не спит, а вовсю переписывается с кем-то в телефоне.
‒ О, Катюха, ты сегодня что‒то поздновато. Ну, решила с кем пойдешь на студенческую вечеринку в честь дня влюбленных?
И она туда же. Можно подумать, это так легко взять и найти себе пару, чтобы не выглядеть белой вороной.
Я всегда любила четырнадцатое февраля, но именно в этом году, меня начало это раздражать. Все носятся, пытаясь завести отношения заблаговременно. Весь этот щебет Натусика ‒ просто выносит мозг.
Да я бы и рада пойти туда с кем‒то, вот только я не могу просто подойти к первому встречному парню и сказать: «слушай, у меня в универе праздник, в честь дня влюбленных, согласишься стать моей парой?». В конце концов, кто захочет стоять рядом с серой мышкой, шкурка которой потерта от старости и нехватки денег? Это я сейчас про свою одежду. Нет, она выглядит вполне аккуратно и чисто, но ее слишком мало.
Когда-нибудь, на меня все будут смотреть, раскрыв рты и говорить: «вот это шмотки у Лавровой, я недавно видела такие в модном журнале». Когда-нибудь, когда меня переведут в администраторы, и я буду получать тысяч шестьдесят, как обещают. Сейчас приходится довольствоваться мизерной зарплатой «девочки на побегушках», и иногда чаевыми. Очень повезет, если хотя бы тысячу заработаю за одну смену. Спрашивают, как с умной, но платят как дуре. Постоянно появляются новые минусы с зарплаты: опоздание на минуту, разбитый бокал, недовольный гость… и еще куча всяких нелепых приписок. И уволиться не могу, потому что в периоды поиска работы, которые могут затянуться надолго, меня могут выгнать из общежития за неуплату. Спасибо, хоть учусь на бесплатном.
‒ Нат, конечно нет. Я работаю допоздна, практически без выходных, где мне найти эту пару? Побуду одна, не впервой, ‒ грустно вздыхаю, скидывая с себя пуховик. ‒ Лучше скажи, у тебя какие планы на четырнадцатое?
‒ О, знаешь, меня Стёпка позвал в ресторан после вечеринки, а потом он забронировал квартиру в Москва-Сити. У него скоро вечеринка, может, пойдешь со мной? Хоть познакомишься с кем-нибудь.
