— Калиста, что, черт возьми, происходит? — спрашиваю я, когда собирается все большая толпа из выживших, чтобы поглазеть.
С полдюжины человек стоят рядом с Гершомом, а еще с полдюжины — поодаль. Они негромко переговариваются между собой, когда опоздавших вводят в курс дела те, кто был свидетелем этого воочию. Мое сердце бешено колотится в груди. Глядя на собирающуюся толпу на Лэйдона, стоящего спиной ко мне и Сверре, на Сверре, сидящего здесь, раненого, и разговаривающего с Калистой — я не знаю, чего ожидать. Все это вовсе не тот прием, который я ожидала получить по возвращении домой. Я пропала, пропала без вести, и никто не спросил, все ли со мной в порядке. В знак благодарности на мужчину, который спас меня, напали и жестоко избили.
Калиста продолжает быстро говорить, и Сверре отвечает ей. Я судорожно сжимаю руку Сверре, во мне нарастает ярость, пока я не убеждаюсь, что она вот-вот взорвется. Вспышка белого пробивается сквозь толпу, затем появляется Розалинда. Ее длинные темные волосы спадают на плечи, а униформа по-прежнему безупречно белая. Когда она где-нибудь появляется, все взгляды устремляются на нее. Одним своим присутствием она берет ситуацию под контроль. Ропот толпы стихает под ее взглядом, и даже Лэйдон обращает на нее внимание. Калиста перестает разговаривать со Сверре и поворачивается к Розалинде.
— Джоли, — говорит Розалинда, глядя на меня. — Ты в порядке?
— Да, — говорю я, не в силах сдержать свой гнев под ее пристальным взглядом.
— Хорошо, — говорит она. — Я вижу, у нас новоприбывший.
Люди с Гершомом что-то бормочут, но я не могу разобрать слов, могу только сказать, что это звучит не очень дружелюбно.
— Это Сверре, — говорит Калиста.
Я пристально смотрю на нее, и этот укол ревности пронзает мое сердце. Он мой, у тебя есть свой! Это смешно, я знаю, Калиста — моя лучшая подруга, но я не могу избавиться от этого чувства, когда она может разговаривать с ним, в то время как я не могу без экстремальных жестов и мимики.
— Добро пожаловать, Сверре, — говорит Розалинда и протягивает ему руку.
Сверре смотрит на руку, затем Калиста что-то говорит, очевидно, объясняя жест. Сверре пожимает ей руку, но не сводит глаз с Лэйдона.
— Они дрались! — кричит Гершом. — Мы не можем допустить такого насилия в городе.
— Я понимаю, Гершом, — говорит Розалинда, даже не взглянув в его сторону. — Позвольте мне разобраться в ситуации.
— Мерзкие твари, — бормочет один из мужчин позади Гершома достаточно громко, чтобы все могли это услышать.
— Это не так! — кричу я, пытаясь найти выход своему сдерживаемому гневу. Розалинда бросает на меня жесткий, холодный взгляд и поджимает губы. — Это не так! — настаиваю я. — Лэйдон напал без всякого повода. Сверре ничего не сделал.
Я осторожно встаю перед Сверре. Он кладет свою большую руку мне на плечо и что-то тихо говорит, обращаясь только ко мне. Я поворачиваюсь к нему, и он качает головой. В его глазах поселилась печаль. Он смотрит на Калисту и быстро говорит.
— Что он говорит? — спрашиваю я ее, но не могу отвести от него глаз.
Бездна разверзается под моими ногами, и я не понимаю, что происходит. Такое чувство, что все участвуют в какой-то большой шутке, и я единственная, кто не знает, что будет дальше. Кровь приливает к моим щекам, слезы наворачиваются на глаза, и я дрожу.
— Он говорит, что это болезнь, и они ничего не могут с этим поделать, — говорит Калиста мне и Розалинде. — Он надеялся, что они смогут контролировать его, быть выше этого, но, похоже, не могут.
— О чем ты говоришь? Он хороший! Он спас меня, он защитил меня! Это дерьмо. — Слезы текут, когда я пытаюсь отрицать то, что он говорит.
— Джоли, — говорит Калиста, ее голос прерывается от непролитых слез, которые блестят в уголках ее глаз. — Я знаю, я не все понимаю, но он называет это биджасс, это регрессия, от которой страдают змаи. Почему-то это делает их агрессивными. Вот почему они не живут вместе. Они не могут, они не могут сопротивляться этому.
— Нет, этого не может быть. Должен же быть какой-то способ. Я этого не допущу, он мой. Это несправедливо, — кричу я, поворачиваясь к Розалинде.
— Исправь это! — кричу я ей. Калиста подходит ко мне, но я отступаю. — Нет, Лэйдон — твой мужчина. Ты держишь его под контролем. Кто-нибудь, исправьте это. Это нельзя просто так отсавлять!
Калиста поднимает руки между нами, и теперь слезы текут по ее лицу.
— Джоли…
— Не вздумай говорить мне нет! Я всегда поддерживала тебя, а теперь ты нужена мне! Ты должна это исправить. Должен же быть какой-то способ.
— Нам нужно время, чтобы понять и разобраться, — говорит Калиста.
— Нет, нет времени. Мы можем это исправить. Черт возьми, мы самые умные, самые умные люди на планете. Мы можем найти ответ. Мы можем это исправить.
— Уберите отсюда этого монстра, — говорит кто-то, стоящий рядом с Гершомом, но сквозь слезы я не вижу, кто это.
— Отвали! — кричу я. — Он не монстр.
Гершом встает рядом с Розалиндой.
— Леди генерал, — говорит он приторным и сдержанным голосом.
— Что, Гершом? — спрашивает она.
