Он — сирота, не имеющий пищи и крова. Она — дочь богатой и знатной семьи. Их пути не могли пересечься. Вот только, в преддверии Рождества случаются чудеса. И чудо случилось! Как и паре золотых лебедей, им суждено быть вместе, несмотря ни на какие предрассудки. Настоящая любовь всегда оказывается сильнее препятствий…
Вечереет. Холодный декабрь. Снежная пурга заметает заасфальтированные тротуары. Старый дворник артистично ворчит, махая взад-вперед потрёпанной метлой. Дворовая ребятня лепит снеговика. Бреду мимо, ерзая старыми подертыми ботинками о сугробы. Леденящие снежки просачиваются в дыры, и волна дрожи расходится от пят по всему телу. Запахнул легкое штопаное пальто на груди. Прокашлялся. Есть охота… Стоит наведаться на ярмарку. Может быть, Ольга Никифоровна снова даст работу на корку хлеба… Добрая женщина, балует местных сирот. Вчера отстегнула не меньше пол батона за помощь в её пекарне. Так и живу… От милостыни до милостыни. Живу, и не жалуюсь. Некоторые ребята и этого не имеют. У меня хоть характер пробивной. За жизнь вообще… Нужно бороться. Тем более… Когда приходит холодный декабрь.
На центральной площади раскинулась большая, разнаряженная ель. Остановился рядом, поднял глаза к верхушке, на которой красовалась звезда. Запах хвои… Пестрые игрушки. Засмотрелся… Прислонил ко рту ладони, и часто задышал, разгоняя по телу тепло собственного дыхания. Несколько минут… Всё таки, пекарь Илья, муж той самой добродушной женщины, что подкармливает меня хлебом, судя по всему — прав. Я ещё ребёнок, как бы настойчиво окружающий мир не пытался заставить повзрослеть. Мне тринадцать. Сирота. Уже как пять лет — один. Живу в подвале старого, заброшенного дома. Когда о тебе никто не заботится — волей-неволей начинаешь делать это сам. Да мне нормально, научился. Еды хватает на то, чтобы, засыпая, иметь силы проснуться. Тепла — чтобы не окоченеть. А что ещё нужно? Что нужно… Есть кое-что, чего бы мне очень хотелось. Чтобы со мной иногда, хоть изредка, говорили перед сном… Чтобы отошли кошмары. Чтобы их отогнала ладонь того, кто сказал бы — ты больше не Один. И, всё-таки, я действительно ещё такой ребенок…
По периметру устеленной каменной плиткой площади бесчисленное множество торговцев. Ярмарка в разгаре. Громкие зазывания, яркий свет фонарей и рождественских гирлянд. Запахи сладостей и выпечки, ёлочные украшения, наряды и яства на любой вкус. Толпы весёлых людей, предвкушающих скорое наступление праздников. Лавирую между ними и прилавками, периодически сглатывая. От аромата еды рот слюной набирается. Как же есть хочется… В животе урчит, и я инстинктивно ускоряюсь, направляясь в сторону знакомой надписи "Свежий хлеб".
— Здравствуйте. — прохладно поздоровался с вечно недовольной Зойкой, местной пьянчужкой, что ошивалась недалеко от запертой лавки. — А где Ольга Никифоровна, подскажете? Время торговое… Должна быть на месте. Шморгнула носом и растерла ладонью рот. Всё-таки, жутко неприятная женщина!
— Слегла она. С самого утра твердят об этом по всей округе! Воспаление лёгких. — Окатила меня нежданной ужасной вестью, что ведром ледяной воды. Вытаращил глаза, прежде проморгавшись. — Как?! Быть этого не может! Я же только вчера с ней виделся!
— Вчера виделся… — Что умалишенная заухмылялась себе под нос, отхлебывая с фляги обильную порцию горячительного. — Сегодня не увидишься…
****************
Сложно поверить… Вот так, знаешь человека, и он тебе улыбается, и говорите, и смеётся с тобой… А потом — на тебе, всё меняется… Беда всегда застаёт врасплох. На душе такая тяжесть… Мы не были слишком близки, однако, эта женщина знакома мне. Одна из немногих, кто не брезговал знаться с осиротелым, бездомным пройдохой.
Теперь еды мне не достать. Разве что своровать? Но, не по мне это… Никогда не занимался. А кушать хочется… Соблазн есть. Гомон и поток праздной толпы такой, что вряд-ли кто заметит проступок изголодавшегося воришки. Огляделся по сторонам… Важная дама… Сложно будет быстро выудить кошелек из-под вороха косметики и побрякушек. Мужчина солидной внешности, шелестящих наверняка хоть отбавляй! Но, взгляд у него заумный. И безжалостный какой-то… Поймает с поличным — пиши пропало.
Нерешительно уставился на пёстрый, мигающий стеллаж с новогодними игрушками. Один из самых красочных среди множества. Обилие цветов, узоров, рождественских композиций. Рядом стоит девочка. Не на много младше меня. Видно, из богатой семьи. Теплое бархатное пальтишко, обрамленное меховыми вставками. Симпатичная соболиная шапочка, из-под ободка которой выбиваются густые пряди белесых кудряшек. Смотрит пристально, долго, в одну точку. Что же ты такого там нашла? Неважно… Пока, это самый подходящий вариант. Лёгкая добыча, так сказать. От неё все-равно не убудет… А мне лишь хлеба хочется! Бог простит… Всё от голода. Желания жить. Подошёл к девчушке сзади. Тяжело дышу, про себя, бесшумно. Ладони потеют, несмотря на внушительный минус. Тело потряхивает, сердце клокочет, как бешеное. Стоит протянуть руку, и сунуть её в карман богатого зимнего платья — и всё, перешагну черту. Будет ли путь обратно? Потянулся к ней ладонью… Ближе, ещё ближе. Тихо-тихо прикусил воздух. И, за несколько секунд до касания, девочка резко обернулась, встретившись со мной глазами.