– Да пофиг на симку. Ты домой заявилась – если следят, то уже в курсе, где ты и чего. Врубай, чего уж там. – Коля взял ее телефон, отдыхающий вот уже несколько дней от рабочих чатов, инстаграма и обработки фотографий. – Я сам включу. Разблокируй только своим фейсом.
– Достань тогда свой номер из моего черного списка. – Яна явила себя камере и телефон радостно загорелся. – Ты же будешь звонить, да?
– Ну, посмотрим, как будешь себя вести.
Коля порылся в настройках и вытащил свой контакт из списка нежелательных. Проверил настройки. Геолокация отключена. С точки зрения безопасности – правильно. Но гораздо безопаснее будет, если Яну можно найти. Не сомневаясь долго, он включил трансляцию текущего местоположения, зайдя в сообщения: поделиться с контактом Коля Мансуров бессрочно.
Яна выкатила почти полный чемодан из спальни и быстро метнулась в ванную комнату с мусорным мешком, собирать косметику. Не заморачиваясь, просто смахнула с одной полки все флакончики.
– Лови! – Яна, обувшись, кинула ключи от машины Коле.
– Это мне? Плата за превосходный секс?
– А ты себя не переоцениваешь, герой-любовник? – усмехнулась она. – Поможешь продать жесткокрылого? – спросила, имея в виду коллекционного «жука».
– Че так?
– Надо. Помоги, пожалуйста, я тебе процент дам. ПТС и СТС пришлю.
– Издеваешься, женщина? Проценты засунь себе… Посмотрю, куда его можно сплавить. Где он стоит?
– Да тут, на парковке во дворе.
Яна тихо открыла своим ключом входную дверь и прокралась в прихожую, снимая грязные ботинки, не ступая за периметр идеально чистого половика. На просторной кухне под документальный фильм о Ляле Черной что-то шкворчало. Галина Ивановна готовила нехотя и без особой любви – просто потому, что так полагалось женщине. Не чаще двух раз в неделю она варила по огромной кастрюле густого супа с кругляшками застывшего жира поверх, запекала рыночное мясо и жарила рыбные котлеты, чтобы далее Константин Константинович просто разогревал себе еду в микроволновке. Никаких совместных ужинов как традиции у них не водилось. Первым заметил явление блудной дочери отец семейства:
– Привет, Янус! – Он вышел из ванной в старом банном халате с оторванным карманом. От него пахло ментоловым кремом после бритья.
– Звучит как анус! – как всегда, окрысилась Яна такому приветствию.
– Янус – между прочим, двуликий бог дверей в Древнем Риме, чего ты тут топчешься?
– Так у нее, – показала она взглядом на кухню, – шаг вправо, шаг влево – и швабра твоя на несколько часов.
– Это да, – согласился Константин Константинович с гестаповскими методами приучения домочадцев к порядку.
– Костя, откуда дует? Просила же: идешь курить на лестницу – закрывай дверь, – донеслось гневливое рычание с кухни.
– Тебе на кухне запретили курить под вытяжку? – дивилась нововведениям дочь.
– Санкции, – пожал плечами Константин Константинович. – Пришел тут с дня рождения Васильевых и разбил три банки лечо на балконе.
– Пойдем, может, правда покурим? – шаловливо покосилась на отца Яна.
– А ты с каких пор начала?
– С вот этих, – Яна закатила в прихожую чемодан, к выдвижной ручке которого был привязан мусорный пакет с косметикой.
Они спустились на полпролета вниз и молча затянулись, прикурив от одной потрескивающей спички. Яна даже не сразу заприметила, что отец заметно прихрамывал и моментально примостился на широком подоконнике, не в силах стоять.
– Слушай, – не дал Константин Константинович Яне первой начать исповедь, – я чего-то до Никиты не могу дозвониться уже неделю. Несколько СМС написал. У него все нормально? Хотя, – вспомнил он про чемодан, – чую, не все.
– Нет, пап, у Никиты как раз все шикардос. Это я в жопе. А тебе он зачем был нужен?
– Не хочу тебя в это вмешивать, это наше, мужское.
– Пап, мужского там ничего нет. Он меня в асфальт обещал закатать и изменил мне дюжину раз за год, так что давай уже.
– Вот сученыш, отродье, а как гладко стелил. Да операцию мне надо срочную, а он мне денег должен.
– В плане? – Яну будто окатили ледяной водой. Ее отец не богатей, а ученый-химик, заведующий поросшей мхом лабораторией в научном институте.
– Ну, я полтора миллиона давал на свадьбу и кольцо помолвочное. Ему не хватало.
– Пап, свадьба была четыре года назад. За год до этого он мне сделал предложение. Ты хочешь сказать, что за это время он так и не отдал?
– Ну, тут я сам не торопил, вы же на таунхаус копили.
– Пап, расписка хотя бы есть? Это же не две копейки.
– Дочь, ты говоришь как юрист. Ну кто с родных людей расписки берет? – Константин Константинович елозил глазами по паутине в углу оконного проема в надежде, что спадет пелена неловкости. Не хотел он вмешивать дочь.
– С ногой что?
– Трофические язвы и начальная стадия некроза из-за вен моих проклятых, надо оперировать. А срочная операция как раз те сраные полтора миллиона стоит.
