– Да, отпахали вместе немало. Он, кстати, потомственный мент. Отец генералом был, недавно умер. Осталась на руках мать, ни дня не работавшая, парализованный дед.
– А он мне не рассказывал.
– На хрена это рассказывать? Нормальные мужики сопли на кулак не наматывают.
– А девушка у него есть? – встряла в разговор пытливая Галина Ивановна.
– Была. Как в семье жопа началась, так и сдриснула. Формально – из-за того, что он не купил ей сумку на день рождения. «Шанель» выпрашивала. Хотела пощеголять в своем Братеево, или откуда она там нарисовалась… Так-то жить с ментом – то еще развлечение. Засыпаешь одна, просыпаешься одна. Подумай, надо ли оно тебе, – подмигнул он пассажирке в зеркало заднего вида.
– Да я не мечу в жены или на какую-то роль в его жизни, – зардевшись, отнекивалась Яна.
– Дочь, не зарекайся. Пусть будет. Пусть будет! – Галина Ивановна вмешалась в разговор.
– Мам, что значит: пусть будет? Я ж не чулки в магазине откладываю, это живой человек!
– А вообще-то, наверно, это счастье, когда для кого-то ты – живой человек, – тяжело вздохнула мама, увидев за окном величественное здание Театра Станиславского и Немировича-Данченко, куда Константин Константинович водил ее в начале восьмидесятых, каждый раз встречая у метро с чайной розой. Одной, но без полиэтилена. Она чувствовала себя избранной, Лаурой Петрарки, Анной Керн, музой. В то время как все остальные разбирали гвоздики по рублю, ей выискивали розу на длинном толстом стебле, что, казалось, можно использовать как трость.
– Так какой у нас порядок действий? – Максим, подъезжая к месту, решил прояснить ситуацию.
Яна пересказала максимально сжато, детально останавливаясь на договоренностях о передаче денег и подписании бумаг. Ее уже тошнило от ежедневных разговоров о ее муже. Спасало только понимание, что это последний контакт с Никитой, что скоро они разведутся и жизнь больше никогда не столкнет их лбами.
Максим выслушал и немного помолчал: разрабатывал план действий.
– Давайте мы не будем светить меня у банка. Да и ноутбук оставим на десерт. Высадим Яну на повороте с Глинищевского переулка, пускай с адвокатами сами там все разрулят. Галина Ивановна, вас повезем сразу к нотариусу. Кстати, номер свой мне забей в телефон, Ян. Если почувствуешь, что что-то не так, сразу звони. Лучше перебдеть, – заметил он, протягивая влажные салфетки и перчатки, чтобы протереть ноутбук.
– Максим, ну и вы туда же? Паранойю от Коли воздушно-капельным путем подцепили?
– А ну-ка не выпендривайся и протирай!
Яна недовольно возила салфетками по клавиатуре, но быстро вошла во вкус и принялась оттирать все пятнышки с серебристого корпуса.
– Простите, я аккуратистка от природы. Это не лечится, – оправдалась Яна за свой перфекционизм.
– Ух, прям как будто шпионский боевик смотрю, – едва сдерживала смех Галина Ивановна. Поскольку Яна умолчала о психоделическом видео, отправленном Никитой, мать считала его угрозы выплеском эмоций, запрятанных в пубертат на дальнюю полку секретера, случайно отворенного Яной. Рычанием загнанной в угол болонки со спутанными лохмами, нассавшей на хозяйский пуф. Ей было невдомек, что сдержанность Никиты плохо женилась с криками в телефонную трубку.
– Мам, только жить в шпионском боевике и смотреть его – разные вещи, – вдруг задумалась Яна о том, сколько лжи в кинокартинах, на которых ей довелось работать. Там все героини сразу брали себя в руки, плакали, как бойцы, глубоко внутри, и тремора у них не наблюдалось, даже когда на тех надевали наручники. Яна бы на их месте, наверное, потеряла сознание или вообще наделала в штаны.
– Да не тряситесь вы так. Хотели бы отобрать ноутбук – уже бы отобрали. Да и цена вопроса не так велика, чтобы засады устраивать. Полтора миллиона – не те деньги.
Ноутбук, очищенный от отпечатков, уложили в пакет. Страшно было избавляться от власти над мужем, который угрожал. С другой стороны, и причина всех этих угроз исчезнет. Каждый получит, что хочет. Машина остановилась на перекрестке, мама и Максим пожелали удачи Яне и высадили ее у соседнего с банком здания.
У входа в банк на лавочке играл в бродилку на телефоне помятый утренними судами Володя. Сказал, что Никиты пока не было – одни только пенсионеры шныряют. Яна задымила электронной сигаретой и параллельно написала мужу: «Ну ты где?» – ответа не последовало. Спустя несколько минут Яна позвонила Никите – тишина. Некурящий Игорь вышел из холла и нервничал вместе с ней: к нотариусу чудом удалось втиснуться в плотное расписание и пропустить время очень не хотелось. Яна упомянула, что мама уже ожидает с паспортом в приемной.
Никита явился с опозданием почти на полчаса. С собой у него был спортивный рюкзак, который он брал на хайкинг, и засаленный потными пальцами подарочный крафтовый пакет. Никита практически не изменился. Да и времени прошло немного, они с Яной не виделись всего ничего. Просто это время показалось целой пропастью. И теперь им предстояло полить бензином навесной мост над этой пропастью и чиркнуть зажигалкой.
– Че хмурые такие? – выбесил он Яну своей плутовской улыбкой.
