— Николай! Долго я буду, нет? — раздался женский голос, и единственный представитель мужского пола сразу поспешил навстречу жене. Она стояла с сумкой у магазина.
…На почте тоже были одни женщины. Здесь оживился Спиркин:
— Здравствуйте. Можно от вас телеграмму отправить? Срочную!
— Здравствуйте. Можно.
— А позвонить по междугородной?
— Ждать придется.
— Тогда телеграмму.
— Постой, — остановил Спиркина Слон. — Какая телеграмма, ты что?
— Нужно, ребята. Просто — жив-здоров.
— Во-первых, ты не жив, а тем более не здоров, — сказал Султан. — Тебя ракетой накрыло. Все-все, пошли, никаких телеграмм.
Женщины на почте с удивлением слушали странный разговор.
…А потом были женщины в столовой, где приземлились проголодавшиеся друзья. Подносы с обилием блюд красноречиво говорили об их аппетитах. Группа девушек, обедавших за соседним столиком, с любопытством следила, как они поглощают борщи и бифштексы.
— Что, девушки? Соединимся? — предложил Султан и, не дожидаясь приглашения, двинул столик к столику девушек.
Афонин задержался у прилавка буфета. Его окликнули:
— Василий Сергеевич, ты что там? Вина не будет, мы вина не пьем!
— Вот так, девушки, — продолжал Султан. — Видели непьющих мужчин? Вот это мы. А вы работаете в магазине, в промтоварном. Тут, напротив. С двух до трех перерыв. Правильно?
— Нет, неправильно, — отозвалась одна из девушек. — Сегодня выходной, воскресенье.
— Как? Воскресенье? А я и забыл! Что же, и милиция не работает?
— А вам уже в милицию?
— Прописаться, — отвечал Султан. — Ну так что — воскресенье, какие планы? Кино, танцы?
— А что?
— Да вот хотим провести досуг. Мы люди военные, не смотрите, что в штатском, это у нас такое задание, и к тому же нас ракетой накрыло, так что нас вроде как и нет!..
…В парке, на танцплощадке, играла во всю мощь радиола, топтались парочки. Друзья были здесь в обществе девушек из столовой, новых своих знакомых. Девушек было пять, их — шесть. Спиркин, которому не досталось партнерши, сидел на лавочке среди немногочисленных зрителей.
Танцевал Султан.
— Да никак меня не звать. Дух. Я тебе правду говорю. Мы с того света. Духи.
Девушка смеялась:
— Потише, дух! Руку убери!
Вел свою партнершу, смешно притопывая, Слон — Слонов.
— Слушай, ты симпатичная. Сколько тебе лет? Только не говори «все мои», я это каждый раз слышу. Сколько?
— Двадцать шесть.
— Разведенная?
— Да.
— Муж выпивал?
— Откуда вы знаете?
— Да я сам такой. Жена от меня ушла. Нашла трезвого. Он ей покажет.
— Танцуете странно.
— Да я в жизни не танцевал.
— А бросить пить?
— А я завязал. Месяц уже ни капли. Ничего не зашивал, так — сила воли. Слушай, выходи за меня.
— Сейчас!
— У, какая ты грубая.
— А вам нежные нужны?
— Нежные, да.
Спиркин на лавочке выяснял у соседей:
— А это где, Гуськово? Там что?
— Деревня, что.
— Далеко отсюда?
— На чем ехать.
— А на чем едут?
— На катере. Вниз по реке…
Приятель Спиркина Афонин, обычно медлительный, на этот раз оживился, ведя свою партнершу.
— Вы здорово танцуете, — смеялась девушка.
— Учился.
— Где же это вас учили?
— В Доме культуры, в кружке. Всю молодость, можно сказать, протанцевал. Призы имел.
— Во как!
— Гляди. Сейчас больше топчутся. А надо поворачиваться, поворачиваться! — Он продемонстрировал, как надо поворачиваться, и снова притянул к себе девушку, твердо перехватив ее за талию. — Пошли. Научу!
— Куда идти-то?
— Ну что, не найдем места?
— Ишь, быстрый какой. Танцор!
— А что тянуть?
Танцевал с девушкой Герман.
— А вы что такой неразговорчивый?
— Тебе разговорчивые нравятся? Сейчас тогда мы моего друга позовем. — Герман указал на Спиркина.
— Не надо. Он мне не нравится.
— А я?
— Вы нравитесь.
— Что же тебе нравится во мне?
Герман впервые посмотрел на девушку: что там она щебечет, улыбаясь дерзко? Прямо в глаза посмотрел, заглянул за улыбку…
— Ты мне тоже нравишься, — сказал он. — Ты очень хорошая. Тебе никто не говорил?
— Нет.
— Ну вот я первый. Ты красивая. Очень красивая. — Он быстрым движением убрал волосы у нее со лба. — Вот так. Так лучше! Знаешь, я бы даже женился на тебе… Но вы же такой народ — через два года куда все девается! Крикливая, жадная…
— Я не буду крикливой, — сказала девушка.
— Честное слово?
— Да.
— Это меняет дело. Придется подумать.
— Вот именно, — усмехнулась девушка.
— Ах, это? — догадался Герман. И снял с пальца кольцо.
— Да вы что!
Но он, недолго думая, уже надел ей это кольцо. И продолжал танцевать как ни в чем не бывало.
В тот же вечер с теми же девушками купались в реке. Заполнили узкий песчаный пляж, огласили его криками, визгом, смехом. Герман входил в воду, держа за руку партнершу по танцам. Султан и Крокодилыч уже барахтались в реке с девушками, а предприимчивый Афонин вел свою подругу подальше от всех, когда вдруг на другом берегу, на темнеющей вдали полоске суши, загорелся костер — сначала маленьким огоньком, потом все ярче.
Это был знак, его ждали. Герман, оставив девушку, крикнул:
— Поплыли!
Не было Афонина.
— А где этот наш… водитель? — спохватился Крокодилыч. — Афонин! Василий, как тебя там! Василий Сергеевич!
— Василий Сергеевич! — позвал Спиркин и засвистел в два пальца. — Вася!
