Смотрю на нее со все возрастающим любопытством.
— Послушай, Валя, что ты за человек! Какая там еще статистика! Он предал тебя!
— Кто предал? — Взгляд ее становится недобрым. — Почему это предал?
— А потому что воспользовался твоей любовью…
— А почему это он воспользовался? А может, это я воспользовалась? Кто это сейчас посчитает?
— Но газ-то открыла ты! Зачем-то ты это сделала!
Она смотрит на меня как на человека, не понимающего самых простых вещей. И я почему-то чувствую себя посрамленной…
Она вдруг спрашивает:
— А ты любила когда-нибудь?..
Потом пошла череда обычных дней. Я ездила на работу, принимала посетителей в юридической консультации, выступила в процессе по гражданскому иску. Кроме того, написала несколько писем родственникам, дала телеграмму отцу. Ходила на примерку в ателье, снова надевала свое свадебное платье…
А этот день начался с телефонного звонка.
— Алло, алло!.. Руслан? Куда мы сегодня, я уже забыла… Чей день рождения?.. А кто такой Мишка?.. Ах, господи, Мишка в смысле Мишка, которому пять или шесть, сколько уже?.. А что купить?.. Ну хорошо…
Вешаю трубку, но из будки выйти не решаюсь: проливной дождь! И тут вижу, как подходит к остановке троллейбус. Набравшись смелости, все же выскакиваю. Уже отъехав, шофер тормозит, великодушно раскрывает мне двери…
В мутной завесе дождя мчится за окнами улица. Тротуары пусты, прохожие прильнули к стенам домов. И лишь у входа в театр традиционно толпится народ. Снуют, презрев ненастье, страждущие, спрашивают лишние билетики…
Промелькнуло за окном здание театра, а я словно еще вижу сгрудившихся у входа людей, вижу просторную афишу на фасаде…
И сквозь ненастье, сквозь завесу дождя проступает далекий майский вечер, прозрачный и пестрый, вереница людей тянется к театральному входу.
И вместе со всеми, в модном плаще, с сумочкой через плечо, приближается к зданию стройная, миловидная женщина…
Билета у нее не было, напрасно она пыталась пробиться к окошечку кассы.
— Минуточку, девушка, очередь для всех одна!..
— Мне спросить только.
— Всем только спросить.
Вышла на улицу, постояла недолго среди толчеи. Обошла вокруг здания, замедлив шаг возле служебного входа — так, на всякий случай. Какой-то знаменитый актер мимоходом смерил ее взглядом, скрылся в дверях. Войти вслед за ним она, конечно, не решилась… И тут внимание ее привлек очень еще молодой человек, с виду старшеклассник. Он стоял у дверей театра и тоскливо ждал, вглядываясь в толпу.
— Послушай, — сказала она, — уступи билетик, будь человеком. Я тебе сколько хочешь заплачу.
Молодой человек обиделся:
— Вы меня, кажется, не за того приняли.
— Я тебя прошу, мальчик. Нужно, очень нужно, понимаешь?
Его несколько огорчил этот ее тон, в особенности обращение «мальчик».
— Вы же видите, я не просто так стою. Кое-кто должен подойти.
— А если «кое-кто» все же не подойдет? Я на всякий случай подожду, ладно?
В ответ он только пожал плечами. Из помещения театра уже доносилась трель звонка.
— Ну что ж, — произнес молодой человек как можно небрежнее, — идемте… Будет ей наука… Учтите только, у меня одно место откидное…
— Может, еще подождете?
Он усмехнулся, помотал головой, они наконец вошли в театр.
Когда поднимались по лестнице, он украдкой, сбоку поглядывал на свою спутницу, потом робко спросил:
— Можно взять вас под руку?
— Лучше я вас.
…Вздрагиваю от легкого прикосновения. Поднимаю голову и вижу перед собой растерянное лицо водителя. Салон троллейбуса пустой, двери раскрыты. Мы стоим на конечной остановке где-то далеко на окраине, среди новостроек. Водитель склонился надо мной, вид у него испуганный.
— Хорошенькое дело, — говорю я. — Вы уж меня извините. Что-то такое напало, знаете…
— Бывает, бывает.
— А который час?
— Двенадцать часов семь минут. — Он смотрит на меня подозрительно. — Пятое августа. Двадцатый век.
— Двадцатый? Неужели?
— Да, — говорит водитель и, покачав на прощание головой, уже направляется к кабине.
Мы снова трогаемся, и я опускаю мелочь в кассу, отрываю новый билет. Стою с нелепой улыбкой, глядя на свое отражение в стекле.
…Итак, легким привычным движением она взяла своего спутника под руку… В то время как для нее этот жест ровным счетом ничего не означал, молодого человека волновала близость незнакомой красивой женщины, которая была к тому же еще и старше… В зал он вошел неуклюжий, одеревеневший, конечно же, галантно уступил ей кресло, сам примостился рядом на откидном сиденье. С ревнивым любопытством следил, как она усиленно высматривает кого-то в зале.
— Вы кого-то ищете?
Она вздрогнула от неожиданности, вспомнила про своего нового спутника:
— Нет, просто давно в театре не была.
— Вас как зовут?
— Меня? Валей. Я вам за билет после спектакля отдам, ладно?
— Да что вы, какие деньги… Вы любите Шекспира?
Она по-прежнему сидела в напряжении, всматриваясь в лица людей, сосредоточенно обводя взглядом ряды и ложи.
— Что? — спросила она машинально. — Шекспира? Конечно, еще бы!..
