- Что? - недовольно не поняли его.
- Ты, как Воланд перед отлетом из Москвы навсегда, осматриваешь свои владения.
- Похвально, что деятели поп-бизнеса знакомы с классической литературой, и, не скрою, весьма приятно, что ты соотносишь меня с Воландом. Но ты глубоко ошибаешься в одном: отлетать из Москвы навсегда я не собираюсь ни в коем разе. - Тот, кто его ждал, замолк на миг, а затем резко спросил. Почти как у связанного клоуна: - Ты подумал?
- Думай не думай - сто рублей не деньги, - расхожей народной мудростью откликнулся уже малость оклемавшийся Михаил Семенович.
- Так ты думал или не думал? - Фольклорный юмор здесь, судя по всему, не принимался.
- Думал, думал, - поспешил успокоить собеседника Михаил Семенович. Но мне неизвестны ваши теперешние условия.
- Условия прежние.
- Побойтесь бога! Не слишком ли жирно - любая половина?
- Не слишком.
- Ваш навар очевиден. А мой?
- Твой навар - полная гарантия твоей безопасности и анонимности. И освобождение тебя от всяческих обременительных забот.
- Не понял насчет забот, - настороженно признался Михаил Семенович.
- За тобой остаются только кадры, их поиск и подготовка. Вся организационная работа переходит к нам. Хватит любительщины.
- То есть полное отстранение меня от дел.
- Только от тех дел, с которыми ты плохо справляешься.
- Надеюсь, я буду в курсе финансовой части нашей, так сказать, сделки?
- Мы будем представлять тебе всю документацию по расчетам.
- И наш союз будет скреплен соответствующим договором?
- Непременно. Но учти: обнародование, если так можно выразиться, этого договора, а оно последует, если ты начнешь б..довать, - твоя могила.
- Уж это-то я учитываю в первую очередь.
- Да?
- Когда?
- Что - когда? - на этот раз не понял Михаила Семеновича тот, кто его ждал.
- Когда подпишем договор?
- Через три дня.
- Почему не завтра?
- Необходима контрольная проверка отдельных деталей.
- Касающихся меня, - продолжил за собеседника Михаил Семенович.
- Касающихся дела.
- Что ж, доверяй, но проверяй, - согласился Кобрин и неожиданно спросил: - Мешок - для меня спектакль?
И за самонадеянную бесцеремонность тотчас получил по лбу.
- Много чести. Я просто соединил приятное с полезным.
- Что приятное, а что полезное? - решил уточнить Михаил Семенович.
Тот, кто его ждал, ответил:
- Все полезное - приятно. Ну и как тебе Москва сверху? Хороша?
- Хороша, хороша, - ворчливо подтвердил Михаил Семенович, и тот, кто его ждал, все понял:
- Вниз хочется? - И, не дожидаясь ответа, громко крикнул: - Вниз!
Колесо сделало пол-оборота, и они были спущены вниз. На скамейке сидел связанный. Взгляд его был вял и равнодушен, как у засыпающего судака. Тот, кто его ждал, резким движением сорвал пластырь со рта у клоуна и, присев на корточки так, чтобы глаза в глаза, проникновенно спросил:
- Да?
- Да, - как бы выдохом ответил связанный.
- Ты со своими шестерками кинул нас на сто пятьдесят тысяч зеленых. Да?
- Да.
- В течение пяти дней ты возвращаешь эти сто пятьдесят и еще пятьдесят в счет погашения долга за нашу упущенную прибыль. Да?
- Да.
- Мамой клянешься?
* * *
Александр Иванович Смирнов стоял в дверях террасы и с интересом рассматривал темно-синее лакированное чудо за штакетником. "Гранд чероки" перестал нежно урчать, и с водительского места одним движением, похожим на элемент гимнастического упражнения на коне, выбросил себя жизнерадостный Сырцов:
Папа вышел на крыльцо
Почесать свое... лицо?
Но Смирнов был слишком поглощен благоговейным созерцанием мощного механического зверя, чтобы искать остроумный ответ на амикошонское приветствие.
- Ну, зверюга! Ну, красавец! Третий раз его вижу, и третий раз сердце замирает. Мне бы его под задницу лет двадцать пять тому назад!
- Здравствуйте, Александр Иванович! - пропел Сырцов.
- Здорово, Жора. Что так долго?
- Ксения в дому?
- Уж полтора часа как.
А вот и Ксения.
- Гость - говно, не бывал давно! - выглянула она из-за спины Смирнова.
Лидия Сергеевна из комнаты закричала:
- Ксения! Я понимаю, что общение со Смирновым дает определенные плоды. Но не до такой же степени!
Смирнов удовлетворенно заржал и внес уточнение:
- Содержание, Лидка, мое, это точно. Но форма, форма - от тебя. Чистота московского говора, аристократическая сдержанность интонации - все через тебя от твоих дворянских предков.
- Балда и старый хрен, - заключила столбовая дворянка. Ксения, поймав паузу, стремительно расцеловала Смирновых: мужа в левую щеку, а жену в правую. Потом посмотрела на Сырцова, который топтался перед террасой, и требовательно спросила:
- Где же ты все-таки пропадал?
- Проверялся, ласточка.
- Я, как бедная студентка, на автобусе, метро, в электричке, еще раз на автобусе, и все равно на полтора часа раньше тебя прибыла. А ты небось на такси проверялся?
- И на такси, и на городском транспорте, и пешком.
- Считаешь, что надо было проверяться всерьез?
- Да, Александр Иванович.
...Накормили Сырцова, и все - вчетвером - устроились за круглым столом. Для порядка хотели поначалу прогнать Ксюшку, но она устроила такой ор, что пришлось смириться с ее присутствием. Как-никак участница событий! Сырцов изложил все как под протокол.
