Две старушки мыли пол. Увидев приехавшую на «хорошей машине» Галину, а вместе с ней «столичного мужчину», они засуетились, предложили чай. Пока вода закипала, пока женщины на кухне выставляли нехитрую снедь, оставшуюся после поминок, Дубовик и Новак прошли в комнату. В углу над старым комодом висели фотографии в простых рамках. В самой большой подполковник увидел штук десять старых снимков, по которым можно было проследить историю нескольких поколений живущих некогда здесь людей. Он пробежал по ним взглядом в поисках фотографии лысого мужчины, но её не было, что тут же подтвердила и Галина. Она протянула руку к рамке, но Дубовик резко остановил её.
– Может быть, она под другими фотографиями? – объяснила свой порыв женщина.
– Боюсь, что там её нет, – угрюмо произнес подполковник.
Старушки ничего о фотографии не знали, но одна из них «преподнесла сюрприз», как выразился Дубовик, сказав, что помнит, как до войны к Войтович приезжал некий мужчина, которого Ираида Семеновна представляла, как своего крестника. А вот где-то в конце сорокового года знакомые говорили о том, что у Войтович возникли неприятности из-за какого-то родственника, вроде, его посадили. Так вот, старушка думает, что это тот крестник и был, так как больше его уже никто не видел.
– Как его звали, вы, случайно, не помните? – с надеждой спросил Дубовик.
– Она если и называла имя этого человека, то уж столько лет прошло!.. Нет, молодой человек, не помню! – женщина покачала головой.
– Но ведь год-то вы запомнили! – шутливо погрозил ей подполковник.
– А запомнила лишь потому, что и моего в тот год арестовали, правда, перед самой войной отпустили. Вот, вроде бы, в милиции я и слышала о Войтович.
– Товарищ Дубовик, а ведь на фотографии он был не в прямом смысле лысым, а очень коротко стриженым, – возбужденно добавила Новак, за что заслужила благодарный взгляд подполковника. «Видимо, именно он сдал книги на хранение Войтович, «Менделеев»! – уже почти не сомневаясь в этом, подумал удовлетворенно Дубовик.
Больше ничего существенного он не узнал, но спросил о грибах. Оказалось, что эти женщины ещё ничего не знали о смерти их знакомой. Услышав это, они страшно расстроились, засуетились, одна решила бежать с известием по соседям, но подполковник остановил, её, сказав, что у него есть вопросы по этому поводу.
Пока женщины поили друг друга валерьянкой, появились Калошин, Доронин и Гулько.
– Ну, как там у вас? – спросил Дубовик.
– Все утро «причесывала» нас, – зло сплюнул Гулько.
– Ничего по существу, вот что обидно! Правда, как только ты позвонил, она отстала, – добавил Калошин. – Что у тебя?
Дубовик вкратце рассказал все, что удалось узнать в это утро, чем вызвал некое возбуждение.
– Ну что, есть куда двигаться? – Калошин прищелкнул пальцами.
– Причем, со скоростью пули, – мрачно добавил Дубовик, – иначе, поимеем ещё одного «жмурика», а начальство поимеет нас! Так что, давай, Геннадий Евсеевич, вы по отравлениям работайте, а я на почту. Думаю, что если у Войтович была фотография её крестника коротко стриженного, значит, он мог прислать ей этот снимок с зоны. Надо здесь все просмотреть, должна же быть какая-то переписка у женщины. Может быть, на почте кто-то из старых работников что-то вспомнит. А потом я – в районный архив. Новак лицо с фотографии помнит. Надеюсь, найдем след этого «Менделеева», а от него уже проще будет выйти на «продавца». Приеду – позвоню!
Вечером, совершенно уставшие, оперативники вернулись в отделение.
В кабинете Сухарева горел свет. Видимо, он дожидался результатов работы своих «орлов», что тут же подтвердил дежурный:
– Несколько раз спрашивал о вас, беспокоится!.. Рустемова весь день его донимала! – старшина осуждающе покачал головой.
– Она что, до сей поры здесь? – нервно спросил Калошин.
– Ушла! – дежурный бодро махнул рукой в сторону выхода и, наклонившись ближе, тише добавил: – С журналистом…
Калошин лишь качнул головой и направился к Сухареву.
– Геннадий Евсеевич, ну, насилу вас дождался! Как расследование? Есть что-нибудь? – подполковник встал из-за стола навстречу майору. – Представляешь, Андрей Ефимович вытребовал, именно вытребовал, у Рустемовой разрешение на эксгумацию тела Войтович! Подписала без слов! Только ответственность за результативность возложила на него. Без «шпильки» не может! Так что, завтра с утра ехать вам на кладбище, хорошо, что земля не промерзла основательно. Только бы не напрасно!
– Да я уверен в том, что к смерти Войтович кто-то приложил руку. Там уже довольно интересные факты выявляются. Определился человек, который мог оставить эти книги ей на хранение.
– И кто он? Где? – Сухарев заметно оживился.
– Все эти вопросы будет выяснять сам Дубовик. За тем и поехал. А на нас отравление.
– И что выяснили?
