— Зачем? — не поняла Паула. — Мы снова вместе. Мы можем просто уйти — вдвоем. Проскользнем мимо них в толпе, и все. Тебе больше не нужно ни с кем воевать. Пусть все закончится, пока один из них и вправду не убил тебя.
— Взять и уйти — это не выход из подобных ситуаций, — покачал головой Ло Манто. — Слишком много крови пролилось из-за того, что происходит сейчас. Я слишком близко, и они это знают.
Паула расширившимися от страха глазами смотрела на дядю. Она слышала захватывающие дух истории про этого человека с тех пор, когда была еще ребенком. Когда Паула подросла, она добавила к этим легендам реальные события, прочитав о них в газетных вырезках, которые хранила ее мама. Даже сейчас, еще не успев превратиться во взрослого человека, она понимала, что это решительный и упрямый человек, нацеленный на то, чтобы очистить улицы Неаполя от той заразы, которую представляла собой каморра. Ее мама считала, что Ло Манто — самый «неправильный» человек из всех, кого она знала, а в глазах Паулы он был одиноким героем, сражающимся с невидимым и превосходящим его по силе противником. Девочка знала, что дядя без колебаний отдаст за нее жизнь и, не моргнув, убьет за нее любого.
Однако дядя был для нее больше, чем просто рыцарем в сияющих доспехах. Это был человек, которого она любила всей душой и знала, что он отвечает ей тем же. Он появлялся через несколько дней после Рождества с кучей подарков и извиняющейся улыбкой. Он поздравлял ее с днем рождения через месяц после того, как оно прошло. Он был первым, кто, одевшись в халат врача и повесив на грудь стетоскоп, проник в ее больничную палату после того, как она перенесла сложную операцию. Он водил Паулу на отличные старые фильмы, покупал ей диски с последними хитами итальянских и американских групп. Они ходили на каток, обошли все музеи Неаполя, и во время этих экскурсий дядя рассказывал ей о жизни тех, чьи волшебные кисти сотворили эти шедевры.
Он являлся важной частью ее юной жизни, и Паула была готова на все, чтобы только не потерять его. И вот сейчас, в пропахшем мочой общественном — женском! — туалете на станции метро «Гранд-Сентрал» он стоял перед ней и просил о помощи.
— Что я должна делать? — спросила Паула.
Дженнифер сидела в одиночестве за столиком, стоящим в задней части скверно освещенной комнаты. Голубоватое мерцание компьютерного монитора освещало ее лицо, большой пластиковый стакан с кофе «Старбакс», стоявший справа от нее, и блокнот с ручкой, лежавшие возле ее левого локтя.
Дженнифер находилась в центральном архиве, размещавшемся в подвальном помещении дома номер один на Полицейской площади[17], и пришла она сюда для того, чтобы по кусочкам, словно мозаику, сложить для себя картину жизни Джанкарло Ло Манто. Один из уроков, которые твердо усвоила Дженнифер за годы службы в полиции, гласил: ты должен знать человека, прикрывающего твою спину. Менее чем за семьдесят два часа Ло Манто превратился из итальянского копа, за которым она должна была присматривать, в полноценного напарника, вместе с которым Дженнифер предстояло сунуть голову в пасть каморры. По его милости в нее уже стреляли и ей самой пришлось убить человека, но она до сих пор не знала почему. О Ло Манто ей было известно лишь то, что она видела собственными глазами и слышала от других копов, которые также знали итальянца лишь понаслышке.
