Оказавшись в Нью-Йорке, Ло Манто решил использовать в этом качестве Фелипе. Он понимал, что взваливает на хрупкие детские плечи тяжелый груз, но этот мальчик обладал весьма важными качествами: способностью чувствовать царящее на улицах настроение и отделять факты от домыслов. В Фелипе ощущалась целеустремленность, а его бравада являлась не чем иным, как защитным панцирем, наподобие шубы, призванной уберечь его от царящего вокруг нестерпимого холода. И еще под всеми этими наслоениями Ло Манто ощутил живущий в душе мальчика страх. Страх, который он научился чувствовать в других с первых дней своей службы в полиции. Страх, который он научился понимать. Страх, который и сам Ло Манто ощущал ежедневно и ежечасно.
— Ну, спасибо тебе, — сказал Ло Манто, поднимаясь с бетонных ступеней и направляясь ко входу в станцию подземки. — Было приятно услышать, что в меня не попадут.
— В богатеньких никогда не попадают! — крикнул ему в след Фелипе. — Даже если они копы.
Увидев Ло Манто, неспешно приближающегося к машине, Дженнифер захлопнула полицейскую папку, бросила ее на полку под бардачком и, нажав на кнопку, опустила стекло со стороны пассажира. Когда итальянец приблизился, она проговорила:
— Хорошо бы начать трудовой день с чашечки горячего кофе.
Никак не отреагировав на ее слова, Ло Манто открыл дверь и плюхнулся на пассажирское сиденье.
— Я не пью кофе перед обедом, — сказал он. — И перед стрельбой.
— А что именно у нас на повестке дня сейчас? — осведомилась Дженнифер.
— Крыша в двух кварталах отсюда. На ней сидел какой-то парень с оптическим прицелом от винтовки. Я находился прямо напротив него, и у него было навалом времени, чтобы подстрелить меня, но он этого не сделал.
— Тебе нравится так развлекаться? — поинтересовалась Дженнифер. — Стоять на улице, изображая из себя неподвижную мишень, и ждать, хватит ли у снайпера куражу влепить тебе пулю в лоб или нет?
— Это помогает скоротать время, — пожал плечами итальянец.
— Если бы ты попробовал поймать этого парня, то сумел бы занять себя еще на пару часов, — язвительно проговорила Дженнифер. — Если только ты не намеревался выяснить, насколько метко он стреляет.
— Я был не один, — пояснил Ло Манто. — Кроме того, действовать был не намерен не только я, но и тот, что сидел на крыше.
— И что теперь? — спросила Дженнифер. — У него было достаточно времени, чтобы сбежать, побриться и принять душ.
— Он не сбежал, — возразил Ло Манто своим, как обычно, спокойным тоном. — В этом не было необходимости. Этот человек — профессионал и находился там лишь для того, чтобы его увидели. Он как бы говорил мне: «Я здесь, и скоро мы посмотрим, кто круче».
— Тебе уже приходилось с ним сталкиваться? — спросила Дженнифер.
— Пару раз мы оказывались очень близко друг к другу, — ответил Ло Манто. — Один раз в Неаполе и один раз здесь, во время совместной итало-американской полицейской операции. Мне говорили, что каморра несколько раз пыталась заказать меня этому стрелку, но он каждый раз отказывался.
— Тебе удалось выяснить почему?
— Из-за денег, — пожал плечами Ло Манто. — Это единственная причина, по которой люди вроде него занимаются своим ремеслом. Он получает удовольствие от процесса подготовки к убийству, ему нравится выслеживать жертву, а потом красиво уничтожать ее. Но нажимать на спусковой крючок их все же заставляет только одно — деньги.
— Из этого следует, что каморра либо повысила гонорар, либо стрелок умерил свои аппетиты, — сделала заключение Дженнифер. — Иными словами, у тебя на спине нарисовали мишень.
— Не волнуйся, — сказал Ло Манто, — ему заплатили только за меня. За дополнительную работу он денег не получит.
— Я и не волнуюсь, — ответила Дженнифер, чувствуя, как в ней нарастают злость и раздражение, — иначе сейчас я бы разговаривала с тобой в более безопасном месте.
— Он предупредил меня, — проговорил Ло Манто. — В следующий раз это будет не просто солнечный отблеск в стекле оптического прицела. Он нанесет удар.
— Судя по всему, у тебя есть какой-то план?
