Люди, подобные Бруно, использовались в качестве пушечного мяса. О деталях очередной сделки им если и рассказывали, то очень немногое, но они не роптали, довольные хотя бы такой работой. Они надеялись, что в дальнейшем им будут поручать более ответственные и, значит, более высокооплачиваемые задания и со временем они сумеют войти в круг избранных лидеров каморры. Однако этим надеждам было не суждено сбыться.
Будущих членов каморры отбирали, когда они находились еще в детском возрасте, начиная с шести лет, а затем давали им образование, развивая в этих мальчиках и девочках их природные склонности и таланты. Войдя во взрослую жизнь, они были готовы начать зарабатывать деньги — как законными, так и преступными методами.
Терри был сыном неаполитанской проститутки. За два дня до того, как ему должно было исполниться семь лет, мать отвела мальчика в местную семью каморры и оставила там навсегда, а в благодарность за щедрый дар ее на целую неделю освободили от уплаты обязательной дани. Во время обучения в ребенке открылась природная склонность к математике и геометрии. Он окончил среднюю школу в Неаполе, а затем продолжил образование в Англии и получил степень бакалавра в Нью-Йорке. К тому времени, когда Терри Фоссино получил последний из своих дипломов, он уже был опытным и пользующимся доверием оперативником каморры, работающим на ниве наркоторговли. Он осуществлял миллионные сделки и отмывал вырученные деньги, прогоняя их через шесть банков в пяти разных странах, прежде чем они — уже совершенно легальным образом — оседали на счетах каморры. Терри Фоссино был поистине неоценимым приобретением для каморры.
Терри привел Бруно в боковой коридор, и оба мужчины прислонились спинами к стене, пропуская цепочку экскурсантов.
— Ты уверен, что это — именно то место? — спросил Бруно, в голосе которого уже слышались нервные нотки. — Для меня здесь все выглядит одинаково.
— Если они не появятся через пять минут, станет понятно, что либо я ошибся, либо они решили не приходить, — ответил Терри, оставаясь невозмутимым, словно хирург.
— И что тогда? — задал новый вопрос Бруно, пытаясь разглядеть в полумраке выражение лица Терри.
— Тогда мне придется кого-то наказать за то, что этот кто-то что-то напутал, — ответил Терри еще более бесстрастным тоном. — И, возможно, это будешь ты.
Бруно фальшиво хихикнул.
— Очень смешно, — проговорил он. — Обожаю работать с юмористами.
Слушая писклявый голос Бруно, Терри Фоссино оглядел пустое пространство вокруг себя. Он знал: чем бы ни закончился сегодняшний обмен, ему с этим парнем больше не работать. Не тот это человек. Если их арестуют, он скорчится на заднем сиденье полицейской машины и расколется еще до того, как его привезут в участок. Если их захватят члены конкурирующей банды, Бруно, стоит на него чуть-чуть надавить, тут же выложит все известные ему имена. В эти короткие секунды, стоя в темном коридоре Музея средневекового искусства, Терри раз и навсегда решил судьбу находящегося рядом с ним молодого человека. Это, решил он, будет последним заданием Бруно Магро.
Почувствовав, как ствол пистолета уперся в его ребра, Терри сделал глубокий вдох и замер. Он не раз попадал в подобные переделки и поэтому знал, что в таких ситуациях лучше молчать и не шевелиться. Затем он расслабил тело и стал ждать дальнейшего развития событий.
— Левой рукой возьми пистолет своего дружка и брось его на пол, — очень тихо проговорил спокойный и размеренный мужской голос. — И учти, если ты сделаешь хоть одно резкое движение, я трижды нажму на курок — ты и пикнуть не успеешь.
Терри протянул в темноту левую руку, нащупал грудь Бруно и, немного опустив руку, вытащил у него из-за пояса 9-миллиметровую «Беретту».
— Какого черта ты делаешь? — возмутился Бруно, сделав попытку отодвинуться.
— Дай мне взять пистолет и заткнись, черт тебя возьми! — прошипел Терри. Взяв пистолет напарника за ствол, он переместил руку в сторону, разжал пальцы, и оружие глухо звякнуло, ударившись о каменный пол. Затем он повернул голову в ту сторону, откуда раздался голос, и спросил: — Мой тоже?
— Разумеется, — ответил незнакомец. — Если бы он у тебя был. Но ты не носишь оружие уже лет двадцать, и музей — не самое подходящее место для того, чтобы нарушать традиции.
— В таком случае что тебе надо?
— Вашу одежду, — ответил мужчина. Затем он передвинулся, и из густых теней появилось его лицо и верхняя часть туловища. — А еще — пятьдесят тысяч, которые лежат в боковых карманах твоего пиджака от Армани.
Терри взглянул в лицо мужчины, выискивая признаки страха или тревоги, но не обнаружил ни того, ни другого.
— Ты не успеешь их потратить, — негромко сказал он. — Я позабочусь о том, чтобы тебя убили раньше, чем ты разменяешь первую двадцатку.
— Я не собираюсь их тратить, — ответил Ло Манто, делая шаг вперед и оказываясь в круге света от тусклой лампочки. — Я использую их на благотворительные цели. И не волнуйся, пожертвование будет сделано от твоего имени.
— Это не мои деньги, — сказал Терри, — а человек, которому они принадлежат, ненавидит благотворительность.
