Мой отец - это не мой отец. Это отчим. Никто из соседей и даже наших родственников не знает об этом. Мать скрывала об этом. Настоящий мой отец умер в лагерях. Где-то в пятьдесят шестом. Мать к нему на свиданку ездила, там и залетела. Уже амнистия почти везде была. Но ему еще год надо было досиживать. Он был якобы враг народа. Отчим же, видя, что я красивая, стал приставать ко мне. Когда мне было четырнадцать лет, это случилось первый раз. Короче, он стал пользоваться мной, когда ему было невтерпеж. Вот тогда я решила быстрее убежать в город. Он приучил меня выпивать, научил курить, ну и многому другому.
И я очень сожалею об этом. Но сегодня, чувствуя вашу участливость, искреннее желание помочь тете Любе, да и вашу любовь друг к другу, я поняла, что я – жалкая душонка, идущая по головам к своей цели. Спасибо вам. Вы открыли мне глаза. А Ивана я наверное не люблю. Если он вдруг найдется, я честно ему это скажу.
- То, что ты рассказала нам, – это страшно. А что мать твоя? Ты что, ей не могла сказать? Он что, запугал тебя?
- О, вы не знаете его. Это страшный человек. Он сказал, что убьет обеих, если я матери расскажу. И он говорил искренне. Это перед всеми он заботливый отец и прекрасный муж, но он…
Анна заплакала. Саня, увидев, что его любимая плачет, в порыве нежности попытался обнять её и поцелуями успокоить свою девочку. Но вспомнив, что в теле сейчас другая, убрал руки и, смутившись, стал успокаивать её.
- Что же делать с вами обеими? Сухарева, это ведь твоё тело? Ты в нём должна оставаться. А что будет с моей Аней? Вы же не будете так жить вдвоём? Старик сказал, что мы забудем, откуда пришли, и можем остаться здесь навсегда. А в каких телах?
Если Иван не найдётся, я останусь в этом теле, и жизнь продолжится, будто ничего и не произошло. А Анечка моя? Где она будет, сгинет?
Он замолчал и только скрипел зубами от отчаяния. Девушка молчала, но Саня почувствовал как она взяла его под руку. Он повернулся к ней и встретившись взглядом, понял, что его Аня вернулась.
- Не дрейфь, прорвемся! Он обнял ее и увидев, что они подошли к светофору остановился. - Кажись пришли. Сейчас перейдем на ту сторону и будем ждать. Сейчас у нас задача остановить горкомовца.
Любовь Сергеевна стояла на въезде в город, скрывшись от холодного ветра за углом остановочного комплекса и глядя вдаль что-то тихо шептала. Молилась ли она, или что-то другое делала, но глаз своих от дороги не отрывала. Ее любимый Ваня, отец другого любимого Ванечки не должен был сегодня совершить аварию.
Анна и Иван подошли почти вплотную к ограде областного комитета партии и расположились не привлекая внимания чуть поодаль от ворот. Горком партии располагался в этом же здании, только в соседнем крыле. Через чугунную, кованую ограду было видно, что черная волга, возможно секретаря горкома, была уже у гаража. А значит, в любой момент, могла выехать.
Заговорщики переглядывались и, ежась от пронизывающего ветра, ждали. Неожиданно четверо мужчин, разделившись на пары, подошли к ним и, достав удостоверения, представились.
- Простите, товарищ, здесь нельзя стоять. Перейдите, пожалуйста, в другое место. Вам знакома вон та девушка? - Охранник, кивнув на Анну, внимательно смотрел в глаза Сане.
- Да, конечно. Это моя невеста, а в чем, собственно, дело? Мы так развлекаемся, это ведь наше личное дело. Что-то не так?
- Как я уже сказал, здесь не место для развлечений. Вы знаете, что находится в этом здании? Поднимите руки вверх и стойте спокойно.
Второй тип быстро ощупал Саню и отрицательно повертел головой. Парень, не привыкший к такому обращению, хотел было возмутиться, но увидев, что с его девушкой делают то же самое, вдруг сдержался и, посмотрев на охранников, сказал:
- Товарищи, мы не знали, что здесь охраняемый объект, отпустите нас, пожалуйста.
Внезапно ворота открылись, и черная "Волга" тихо прошла мимо закрывших собой нарушителей охранников. Шанс был упущен.
Охрана расступилась, и молодые, взявшись за руки, медленно зашагали прочь от горкома.
Любовь Сергеевна, окоченев от холодного ветра, пристально всматривалась в идущие навстречу машины, пытаясь еще издали увидеть мужа.
- Слышь, тётя! — внезапно услышала она молодой голос. — Кошелёк давай. Давно смотрим на тебя. Поделиться бы надо. Кушать хочется.
Она посмотрела на говорившего и увидела с ним ещё двоих мальчишек.
— Совсем пацаны, лет по пятнадцать, — молнией пронеслась мысль.
— Ну-ка пошли отсюда, бессовестные. Комсомольцы, ведь наверное. Быстро, сейчас милицию вызову.
— Оглянись! Здесь никого нет. Милицию она вызовет.
Пацаны, смеясь, выхватили у неё сумку и, отбежав немного, стали в ней рыться.
— Ты че такая бедная, тётя? Двенадцать рублей всего. — Только и услышала «тётя», поднимая сумку. Пацанов и след простыл. Она немного прибрала в сумке и, взглянув на дорогу, только и успела вскрикнуть, узнав проехавшую машину своего мужа.
- Господи, не дай свершиться всему этому, пожалей Ивана.