Железный банковский ящик закончил свое жужжание и открыл купюроприемник, откуда торчала приличная пачка денег. Получилась пятьсот восемьдесят одна тысяча местными купюрами, что было равноценно одной тысяче долларов США.
Джон всегда снимал полностью всю тысячу, так как никогда не был уверен, появится ли еще возможность, а также было неясно, сколько денег ему понадобится. И еще у него был ритуал: он всегда прятал остатки денег в стране пребывания, чтобы в случае возвращения сюда воспользоваться ими: он предполагал, что безлимитное обновление счета не было гарантированно вечно.
Проблема заключалась в том, что пачка денег оказалась действительно солидной. А при отсутствии сумки и даже карманов нахождение в беднейшей африканской стране с такой «котлетой» в руках приобретало экстремально опасный характер.
Джон представил, как он сейчас выходит из помещения банкомата – в дырявых кроссовках, старенькой джалабии, с обгорелым лицом и огромной пачкой наличных… А вокруг него везде снуют поджарые парни с АК-47. Перспектива так себе… Шансы остаться в живых приближаются к нулю, не говоря уже про деньги.
Джон распихал купюры в оба рукава джалабии и, прижав руки к телу, двинулся на поиски магазина или придорожной закусочной. Не успел он пройти и тридцати метров, как услышал за спиной грубый мужской голос:
– Сэр! Остановитесь!
***
Лобби отеля «Баашер» представляло собой небольшую зону для встречи гостей. Слева от входа был «лаундж» для четверых человек. Два старых дивана, обтянутые потрескавшейся кожей шоколадного цвета, будто смотрели друг на друга, не замечая журнального столика между собой. Справа, вдоль стены, стояла потрепанная тележка для багажа с перемотанным скотчем колесиком. Стены украшали картины средней руки мастера, изображавшие диких животных на водопое. Среди изображений слонов, зебр и жирафов попадались и портреты политических деятелей Судана. Интересное сочетание.
Благовония от подожженных аромапалочек распространялись по всему помещению. Виновник равномерного распределения запахов ладана, сандала и мирры висел на потолке. Это был колоритный огромный вентилятор, который крутится без остановки уже целую вечность.
Ну и, конечно, центром притяжения внимания была стойка ресепшена! Она выделялась своей строгостью и важностью, будто давая понять, кто тут главный и принимает решения. На стене за стойкой висели три экземпляра одинаковых аналоговых часов, показывающих время в Нью-Йорке, Хартуме и Токио. На поцарапанной столешнице одиноко расположился металлический звонок вызова персонала. Один из представителей этого персонала молча стоял за стойкой ресепшена, потупив потерянный взгляд в пол.
Минуту назад Джон покинул территорию отеля, оставив Нусьера один на один с абсолютно новой жизненной ситуацией. Консьерж был в полной растерянности, и его мысли создавали абсолютный хаос в голове.
Нусьер размышлял о том, что с ним будет, если его разоблачат. Что если Джона поймают, и он во всем признается? Тогда, выходит, его, Нусьера, посадят в тюрьму как соучастника? Что будет с его семьей? Он даже думал о том, что никогда в жизни больше не устроится на нормальную работу, не говоря уже о должности в отеле.
В то же время он неустанно поглядывал на телефон в надежде, что позвонит его друг Саид. Он не мог нарушить обещание, данное Джону! Что если от этого зависит его жизнь? Почему он вообще так привязался к этому незнакомцу? Тут явно дело не в его брате… Нет, это тоже… но было что-то еще… То, что Нусьер никак не мог объяснить себе. Он испытывал внутреннее жжение, необъяснимое ощущение, что он все делает правильно. Такого сильного чувства Нусьер никогда не испытывал раньше. Все его насущные проблемы стали мелкими и ничтожными, он ощущал какую-то силу внутри себя, которая рвалась наружу и готова была снести все на своем пути.
Резкие звуки настольного звонка разорвали тишину.
– Не спать! – первое, что услышал Нусьер, и буквально рухнул обратно в реальность.
Он увидел перед собой офицера и пятерых солдат за его спиной.
– Прошу прощения, сэр! Закрыл глаза буквально на минуту, но я все слышал, был в сознании, – слукавил Нусьер.
Никого он не слышал и не понимал, в каком сознании находился.
– Мои люди обыщут отель, а я задам вам ряд вопросов,– приказным тоном сообщил офицер.
– Да, конечно! Я к вашим услугам. Ваши люди могут приступать к осмотру отеля. Заверяю, что никто не заходил в отель и не выходил отсюда после происшествия.
– Нам не нужно ваше разрешение! – офицер посмотрел на Нусьера с презрением и жестом отдал приказ солдатам.
Эти слова вернули консьержа в состояние беспомощности и ничтожности. Он ощутил себя совершенно мелким и никому не нужным. Ему захотелось поскорее попасть домой, закрыть дверь и спрятаться под одеялом.
Но все же Нусьер собрался и приготовился отвечать на все вопросы согласно тому сценарию, который он же и придумал. Он понимал, что раз они здесь, значит Джон еще на свободе, поэтому надо действовать согласно легенде.
Солдаты поспешили на второй этаж, а офицер пригласил Нусьера в «лаундж» зону лобби, для допроса.
