Если бы у Луны спросили, свойственно ли людям меняться, она бы сразу, не раздумывая, ответила — нет. И Драко Малфой был тому ярчайшим подтверждением.
Если бы у Луны спросили, свойственно ли людям меняться, она бы сразу, не раздумывая, ответила — нет.
Мать с детства учила ее смотреть на человека сквозь натянутые на лицо маски и видеть лишь его истинную натуру, а Луна, как самая настоящая равенкловка, была хорошей ученицей. Она, по настоянию матери, придерживалась теории, что большинство людей были слишком хорошими лгунами.
Каждый человек скрывает от других многие стороны своей истинной личности. В одном случае, потому что хочет вписываться в рамки общества, в другом, потому что так вести себя его учат родители, а иногда это происходит лишь от того, что люди пытаются отгородиться от окружающих, чтобы им опять не сделали больно.
Одним из таких людей она всегда считала Драко Малфоя. Блондин являлся самым ярким примером подтверждающим теорию ее матери, а потому Луна совсем не удивилась, когда заметила этого слизеринца быстро и тихо переговаривающегося с Гермионой Грейнджер у входа в Большой Зал.
Конечно, они оба делали вид, что ждали своих друзей, и вообще старались смотреть в разные стороны, но Луна не смогла проигнорировать, как их губы изгибались в улыбке, и как пара украдкой поглядывала друг на друга, думая, что никто их не видел. Гермиона неловко теребила край юбки, а Драко постоянно крутил на пальце фамильный перстень, что выглядело излишне нервно для ожидания друзей. Да и через астрально-спектральные очки было отлично видно, как нарглы сплошным потоком устраивали забеги от слизеринца к гриффиндорке и обратно.
Не то чтобы это было совсем ожидаемо, все же этих двоих всегда разделяла ненависть и происхождение, на которое до войны не уставал указывать Драко. Однако, если вдуматься, то у них было много общего. Оба во всем руководствовались доводами разума, являлись самыми умными учениками на своём факультете и, конечно же, чаще всего ставили учебу на первое место. А потому Луну не удивило их тесное общение, она больше удивилась, когда поняла, что никто в упор ничего не замечал.
А заметить было что.
Сначала Драко и Гермиона лишь смотрели друг на друга через весь Большой Зал, обмениваясь скромными улыбками, и иногда быстро перекидывались в пустых коридорах парой слов. Потом Луна стала замечать их сидящих за соседними столами в библиотеке. Когда им казалось, что никто их не видел, они, склонившись ближе друг к другу через проход, воодушевленно обсуждали книгу, которую читали, и Луна опять не переставала удивляться, как никто не замечал их шумных споров. А потом Лавгуд совершено случайно начала замечать их выходящими из пустых классов или из-за темных гобеленов.
Она обращала внимание на ещё более растрепанные волосы Гермионы и могла представить, как Драко зарывался в них пальцами, путая непослушные пряди, замечала расслабленный узел галстука в изумрудно-серебристую полоску, и думала о том, как Гермиона нетерпеливо дёргала за него, пытаясь стянуть ненужную вещь, видела их покрасневшие губы и игривые взгляды, которыми они обменивались, и сама покрывалась румянцем, все ещё удивляясь, что никто ничего не замечал.
Особенно возмущала совершенная незаинтересованность Гарри, Рона и Джинни в жизни подруги. И Луна не смогла сдержаться, как-то раз гуляя с ними по Хогсмиду, пока Гермиона «готовилась к контрольной по нумерологии», которая, насколько знала Лавгуд, была на прошлой неделе у всех курсов. Луна напрямую спросила у друзей, действительно ли они не замечают, что с их подругой творится нечто странное. Гарри и Рон лишь недоверчиво воззрились на Луну, но позже… стоило ожидать, что именно Джинни прислушается к словам Лавгуд.
Но если равенкловка была не удивлена близкому общению Драко и Гермионы, то Джинни была шокирована, поражена, да просто-напросто ошарашена таким поворотом событий. И, не успела Лавгуд сообщить подруге, как она рада за этих двоих, как та раструбила обо всем Гарри и Рону.
Естественно, друзья не могли всего этого так оставить. На следующее же утро Гарри, Рон и Джинни объявились на завтраке в Большом Зале до жути раздражённые, в то время как Гермиона, скрывая красные от пролитых слез глаза за свежим выпуском «Пророка», села на самый край гриффиндорского стола. Вот здесь Луне ничего не оставалось, кроме как удивиться. Казалось бы, дружба золотого трио пережила столько ужасных событий, войну, смерти близких людей, но не смогла выдержать такого небольшого препятствия в виде Драко Малфоя.
Луна сразу перевела взгляд за слизеринский стол и заметила напряженного Малфоя, который сжимал в руке вилку и гневно сверлил взглядом гриффиндорцев, которые, заметив это, не упустили шанса ответить тем же.
Стало не по себе. Противное сжимающее грудную клетку чувство, которое именовалось виной, заставило ее попытаться разрешить эту проблему. Она старалась мягко объяснить друзьями, что нет ничего плохого в общении Драко и Гермионы, но натыкалась каждый раз лишь на стену тотального непонимания.
