— Конечно же. Мама говорила, в них водятся сальмонеллы. Да и вообще сосиски, что туда кладут, сделаны из помоев и бумаги.
Я сделал последнюю попытку удержаться от глупого влюбленного смешка, заранее зная, что проиграю (не только в этой битве, во всей войне), а потом взял ее за руку и потащил через дорогу к маленькому окошку на белом вагончике.
— Идем! Надо обязательно это проверить!
Она уперлась.
— Антон, стой, ты же не серьезно?
Но я уже положил двадцатку на прилавок, жестом показав, что именно мы бы хотели купить. Кивнув, продавец принялся набивать нарезанные овощи в булку, поливая их соусом.
— Более чем, — ответил я.
Пока мы ждали, вокруг вертелась вереница улыбок, шумного смеха, и прохожих, слетевшихся на улицы словно мотыльки. Я и сам чувствовал себя этим глупым насекомым, летящим на верную смерть. Но разве можно противиться искушению сегодня? В день, когда особенно сильно хочется верить в чудеса. Хотя бы на пару украденных мгновений.
Наш заказ приготовили в считанные минуты. Щедро политые горчицей и кетчупом сосиски в хрустящем багете.
Я протянул одну Адель.
— Боже мой, — она сжала хот дог в руках, как гранату. Как будто сейчас оттуда вырвется там самая сальмонелла и откусит ей голову прямиком на улице. — Ты уверен, что это есть безопасно?
— Я ни в чем не уверен, — ответил я, пожимая плечами. — Все, что в моих силах — разделить в случае чего с тобой одну палату.
Я наклонился и откусил кусок от ее хотдога.
— Обалдеть, как вкусно, — произнес я с набитым ртом. — Все, объект чист. Можешь есть.
От ее глаз разбежались лучики улыбки.
— Ладно, — произнесла девушка. — Если Аделия Шульман что-то решила, ничто в этом мире не сможет ее остановить.
Я рассмеялся, вытирая салфеткой рот.
— Что, слишком много пафоса?
— Ешь уже давай.
Она наклонилась и аккуратно попробовала. Прожевала тщательно, а потом воскликнула:
— Господи, это и правда потрясающая еда! Почему мне не давали попробовать ее раньше?
Мы встретились взглядами.
Ее лицо освещали уличные фонари и луна. Волосы припорошил снег, а уголок рта испачкался. Я закусил губу, и отошел на два шага дальше, ибо еще ни разу за все время, что мы были знакомы, не испытывал столь дикого влечения. Пусть оно и стало усиливаться последние несколько недель, я игнорировал его, заталкивал подальше, ведь у Адель был парень, а то, чего хотелось мне, было просто несбыточной мечтой.
— Спасибо, — прошептала она. — Честно говоря, больше всего на свете мне не хотелось оставаться в выходные одной. Мама с отцом улетели кататься на лыжах. Виктор на звонок не ответил, наверное, занят с отцом делами фирмы. Как и обычно. Иногда мне кажется, что после всех его приоритетов я стою, где-то месте на шестом, не выше. А ты всегда рядом…
Я же знал, что он всеми силами ее защищает.
Даже той ценой, что готов отпустить, лишь бы держать в этот момент подальше от города. Но все равно промолчал и ответил:
— Не за что.
АДЕЛЬ
Чтобы не разбудить Полину, мы не стали зажигать свет. Включили лишь ночник, полупрозрачным маревом освещающий кухню.
— Так значит, ты умеешь готовить?
— Предупреждаю, не возлагай больших надежд.
Я улыбнулась, притягивая к себе колени и укладывая на них голову.
Ночь мягко стучалась в окна. Красноватые лампы чадили. А мой взгляд гулял по крепкой спине Антона. В одной лишь майке и низко сидящих джинсах на кухне он выглядел как мечта всех женщин-домохозяек.
— А ты знаешь, тебе идет, — озвучила я свои мысли. По дороге домой, мы зашли в супермаркет и набрали продуктов. Так что теперь он что-то из них пытался сообразить.
Антон рассмеялся, едва не уронив в миску с овощами очки.
— Постой! — вспомнила я. — У меня для тебя есть кое-что.
Я соскочила с подоконника и принялась рыться в сумке.
— Вот, нашла. — Подошла ближе. — Наклонись, — я осторожно протянула руку, снимая с Антона очки, и вместо них надела черную пиратскую повязку, закрывающую один глаз. — Это из Диснейленд. Подарок от капитана Барбоссы.
— «100% настоящий пират», — с издевкой прочитал Антон фразу на этикетке.
— Теперь ты будешь еще брутальнее.
— Куда уж больше.
Он наклонился, рассматривая себя в зеркальной поверхности одного из кухонных шкафчиков, и вдруг рассмеялся.
— Ого. А мне идет.
— Еще бы! Да ты просто красавчик!
— Отстань, Шульман, — отмахнулся Антон, шутливо отталкивая меня, но при этом придерживая рукой. Казалось, в этом крошечном жесте весь он.
— Эй, что это?
Я скользнула взглядом по рассеченным черными линями татуировок рукам, на запястье одной из которых была завязана зеленая нить.
Антон приподнял локоть, показывая.
— Полина сделала. На удачу или что-то вроде того, — ответил он. — По идее она должна быть красной, если я правильно понял эту новомодную фигню. Но… красных ниток в доме не оказалось, так что… я с зеленой хожу.
Я рассмеялась.
— Это так мило. Ты просто чудо, а не старший брат.
— На этот раз даже спорить не буду.
Прогулявшись по кухне, я уселась на барную стойку, свесив ноги.
— Знаешь, я весь вечер смотрю на тебя, Тони, — произнесла я, — и одного не могу понять…
— Чего?
— Как ты умудрился влезть в рубашку Виктора?
