- Вот, вот. В этом «и так далее», кажется, что-то есть. Странные галлюцинации Бухвостова напоминают пробуждение наследственной памяти. И тут усматривается связь с этой штукой, которая была зарыта в саду у Беклемишева. Бухвостов однажды, незадолго до убийства старика, был приглашен к нему в дом починить письменный стол. После этого он неожиданно для себя запил. Причем не помнил об этом факте. Затем, это было в ночь убийства Беклемишева, он шатался около дома последнего как раз в тот момент, когда чудной прибор действовал. И сразу же у него начались галлюцинации. Понимаете мою мысль? Первый раз Бухвостов находился в нескольких десятках метров от этого прибора. И потерял память. Второй раз был вблизи от него, когда прибор действовал. Результат - галлюцинации и лиловая рука.
- Н-да, - протянул генерал. - А почему только Бухвостов? Другие-то, сам Беклемишев, например. Или этот Ридашев. Да и вообще что-то тут не сходится.
- Не сходится, - уныло произнес Диомидов. - Если только не предположить, что в этом Бухвостове есть какая-то особенность. Отличие от других, что ли…
- Какое там отличие, - махнул рукой генерал. - Однако… чем черт не шутит…
- Вот я и хочу поговорить с учеными, - сказал Диомидов. - Да и дневники Беклемишева следует изучить тщательнее. Одно дело - мы. Другое - специалисты.
- Правильно, - одобрил генерал. - А как с алиби моcковского Ридашева? Перепроверили?
- Да, - сказал Диомидов. - Совершенно точно. Он из Москвы никуда не выезжал.
- Так, так. А во время войны он, значит, был в Треблинке?
- Да, - кивнул Диомидов.
- Послушайте, - сказал генерал. - А не кажется вам?..
- Кажется, - улыбнулся Диомидов. - И очень давно уже кажется. Как раз с того дня, когда Бергсон полез к Ридашеву с разговорами. Но как нам поступить, ума не приложу.
- Надо придумать - сказал генерал. - Время идет. Кстати, подберите-ка мне все сведения об этих джентльменах - Дирксене и Лейстере. Возможно, мы что-нибудь упустили. А господа они серьезные. В то, что они с Бергсоном промашку дали, верится с трудом.
- Бывает, - усмехнулся Диомидов.
- Ну-ну, - заключил генерал. - Не очень-то на это рассчитывайте.
Жители больших городов редко смотрят на небо. Возможно, потому, что высокие дома заслоняют его и, чтобы взглянуть вверх, надо запрокинуть голову. А это опасно: ненароком можно потерять фуражку или шляпу, ненароком можно сойти с тротуара и угодить под машину - словом, много разных «ненароком» ожидает неосторожного зеваку в большом городе. Заглядишься на небо, а тебя толкнет невзначай спешащий на троллейбус прохожий. Толкнет, да и отругает вдобавок. И больно и обидно.
А может быть, жителям больших городов просто неинтересно пялить глаза на небо. Что там есть - на небе? Тучи, солнце, голубизна, на которой облака-барашки пасутся? Разве может это идти в сравнение с витриной, на которой только сегодня появилась новая синтетическая шубка? Заглядишься на небо - прозеваешь объявление об обмене двухкомнатной квартиры со всеми удобствами на две однокомнатные в разных районах. А человеку как раз надо именно однокомнатную. Человек только что развелся с женой. Когда уж тут на небо глядеть. Кстати, процент разводов в городах значительно выше, чем в деревне. Объяснения этому, правда, никто не давал. Подсчетов точных тоже никто не делал. Но это так. Разводятся почему-то чаще те, кто редко взглядывает на небо. И в чем тут дело?
Задав этот вопрос, рыжеволосая девушка засмеялась и остановилась перед газетным киоском. Ее спутник шутливо заметил:
- Ты много читаешь, Маша. Ты прямо впитываешь в себя афишную мудрость. И задаешь вопросы, на которые нельзя ответить.
- Афиши и газеты, дорогой товарищ Лагутин, читать полезно, - наставительно сказала Маша. - Это давно замечено умными людьми. Давай купим какую-нибудь. Я хочу узнать свежие новости об обезьянах.
«Дорогой товарищ Лагутин» купил газету. Они свернули в скверик и уселись на пустую скамейку. Осенний ветер играл листьями на дорожках. Этот же ветер прогнал отсюда мамаш с колясками и пенсионеров с шахматами. Маша развернула газету. Лагутин пробежал взглядом по заголовкам.
- Ого! - сказал он удивленно. - Они отказались от нашей помощи.
Маша подняла голову.
- Уж не рассчитывал ли ты?.. - начала она, но Лагутин перебил:
- Не вижу в этом ничего странного. Я бы перестал уважать себя…
- И все за моей спиной, - обиженно сказала Маша. - И это называется любовь…
- Но мы же с тобой на эту тему не говорили.
- Все, - сказала Маша. - Меняю двухкомнатную со всеми удобствами.
- Сперва ее надо получить.
- Я думаю, это несложно. Будущему спасителю человечества от «фиолетовой чумы» квартиру предоставят вне очереди. Из пяти комнат. С кабинетом-музеем, у входа в который будет стоять чучело лиловой обезьяны. В руках она будет держать поднос с визитными карточками. Ученые мира приедут на симпозиум. И знаменитый психофизиолог Иван Прокофьевич Лагутин расскажет им о своем величайшем открытии и о победе над марсианской обезьяной.
- Ты злишься?
