— Эта картина изменилась с тех пор, как вокруг нас появились мертвецы! — гневно выпалил Президент, багровея лицом — И если бы эти мертвецы просто лежали на кладбищах, а не расхаживали по улицам, поверьте и духа бы вашего не было в этом кабинете — он осклабился, обнажив в улыбке ровные зубы — Несколько миллионов потерянных душ наша страна может и не заметит, но речь идет об оставшихся! У вас есть противоядие от инфекции или нет? — с шумом бросив перед собой папку с документами, предложенную Главным министром, он поднял градус напряженности до максимального.
— У меня есть противоядие! — никто не заметил, как в помещение уверенно защел Громов — Мне известна формула излечения зараженных людей — Президент с интересом смотрел на молодого мужчину, появившегося на пороге, а Николай шумно откинулся на спинку кресла, с прищуром глядя на вошедшего Андрея.
— Здравствуй Николай. Рад видеть тебя в полном здравии здесь — Громов уверенно подошел к Николаю и протянул ему руку, а тот замешкавшись, закрутился в кресле и подскочив на ноги с удивлением произнес, опасливо протянув руку — Ты похоже вылечился сам — и подчеркнуто вежливо улыбнулся — Здравствуйте Андрей Иванович, рад встретить вас!
— Это тот человек, о котором я вам пытался рассказать — встрял в разговор Советник, но Президент жестом руки заставил его замолчать — А вы как я вижу, хорошо знакомы? — он воодушевленно скрестил руки — Значит в моем распоряжении теперь два человека, умеющих бороться с инфекцией. Да, я забыл вам сказать — Президент повернулся в сторону онемевшего Главного министра — Мой новый советник тоже невосприимчив к этой напасти!
Громов и Николай тем временем молча стояли друг перед другом, ощупывая сложившийся парадокс всемогущей силы жизни, давшей им одну силу на двоих. Будущее ждало их решения и они оба шли к нему своим путем.
121
Небольшой бизнес джет медленно развернулся перед стартом на взлетной полосе, подрагивая крыльями и после короткого, энергичного разбега, резко оторвавшись от земли, заложив вираж, исчез в облаках. Громов задумчиво смотрел в иллюминатор, где крылья резали молозиво клубящихся водяных капель, струйками бегущих по стеклу, как слезы небес, оплакивающих прошлые миры потерянных людей.
— Она дождется тебя? — голос Николая вывел его из прострации, Андрей повернул голову и поймал на себе его изучающий взгляд — Трагедия человека часто в том и состоит, что он является ее автором. — Николай едва заметно улыбнулся на недоумение, мелькнувшее на лице Громова — Любовь прощает все ошибки, вольные и невольные. Вот и ты — Его глаза сузились — Простил ее своей любовью. А ведь она хотела твоей смерти. И тебя спасло лишь то. что ты не был прежним. — Николай поджал губы и замолк.
— Я простил ее еще до встречи с ней — разлепил спекшиеся губы Андрей — Она была игрушкой в руках своего отца и он через нее пытался завладеть спасением от смерти, но ее душа всегда была чиста! — Громов выпрямил голову — Она вернула меня к жизни. своей любовью — Он снова посмотрел на облака за толстым стеклом — Без нее я не стал бы собою.
Николай лишь пожал плечами, безмятежно откинувшись в кресле самолета, летевшего на север в сторону острова, где совсем недавно их экспедиция обнаружила необыкновеное по своему наполнению озеро. Это был личный приказ Президента — добраться до подземного озера, добыть и доставить на большую землю партию воды для исследования и возможного использования в лечении зараженных людей. Возможно были и другие причины, для чего Президент в течении дня решил вопрос с новой экспедицией, Громов гнал от себя эти мысли, которые вились темным клубком в его голове, для него озарение, пришедшее в мрачном и умирающем городе о спасительной живой воде, возвращающей к жизни мертвый организм, стало всем смыслом жизни.
— А зачем его взяли с собой? — вновь подал голос Николай, глазами указав на человека, сидевшего позади Андрея в самом хвосте самолета и прикованного для успокоения наручниками к стойке кресла, Артемьева, человека с бледной кожей и черными, неживыми глазами, выдававшими мертвеца в теле бывшего сотрудника секретной службы, прошедшего непростой путь от безликого и беспринципного служаки до уверовавшего философа, расплатившегося ценою жизни за свое перерождение. Уставившись себе под ноги, Артемьев смиренно вслушивался в разговор двух обычных с виду мужчин и ждал своей участи.
— Я пообещал ему — понизив голос ответил Громов — Как он однажды помог мне, так и я хочу отблагодарить его — он искоса взглянул на бледную фигуру и вздохнул — Если озеро будет благосклонно к нему, возможно он сможет принять человеческий облик.
