– Да чёрт возьми, Золушка…
В ярости Мифет перешла на крик, копна золотых волос вздыбилась будто ветер дул снизу, в глазах зажёгся огонь, а по объёму нагреваемой жидкости побежали черные пульсации.
– …Так и было. – Добавила фея резко успокоившимся голосом и выключила анимацию злобы, на которую оппонентка всё равно реагировала прохладно и даже показательно зевнула. – Но у тебя крайне маргинальное представление о гармонии.
– И каково это отдаваться двум мужикам?
– А с чего ты решила, что они оба мужики?
На второе "я" внезапно обрушилось воспоминание об утреннем разговоре с Золушкой. Почувствовался стойкий привкус дежавю, а ностальгия приближалась из-за угла, чтобы принести скорбь об ушедшем и утраченном. Сознание готовилось грустить, глаза плакать, а голова уже опускалась вниз, когда встречный поток воды врезался в тело и захватил его целиком. Жидкость моментом закрутилась вихрем, освободив жертву от немногочисленной одежды, перевернула девушку горизонтально и поднесла поближе к крёстной матери. Дышать в таком коконе было совершенно невозможно, Злобушка после первичной паники и осознания происходящего попыталась выплыть, однако настойчивое течение незаметно возвращало тело на исходную позицию. Фею, которая, как оказалось, и была ответственна за неожиданное и очень локальное буйство стихии, эта борьба не напрягала: она умело управляла водой, чтобы сохранить тело внутри и даже смогла влить невесть откуда появившиеся банки виноградного уксуса. Через минуту, как девушка перестала сопротивляться, Мифет, наконец, освободила жертву и отправила пузырь далеко вверх, чтоб пролить в стороне дождем. Крестница подавала все признаки жизни, хоть и находилась в растерянном состоянии.
– Вообще-то я мылась час назад. – Злобушка кашляла и от этого говорила с большими паузами между слов.
– Прости, дорогая, – крёстная обратилась ощутимо приветливей, чем при встрече, – хотелось побыстрей смыть с тебя это… и из тебя тоже… немножко.
– Похоже, я это заслужила.
– Ну вот! А ещё говорят, после восемнадцати поздно воспитывать…
– Я слушаться ещё больше буду, если отдашь мои трусы. – Девушка продолжала выплевывать воду.
– Нет. Трусики ещё рано.
– Чего это рано? Я их с шести месяцев ношу!
Дабы не терять времени на спор фея молча достала из следующего пузыря греющую палочку и привлекла внимание оппонентки жестом большого пальца. Злобушка расслабилась, набрала воздуха, и кокон из теплой воды без сопротивления её поглотил. Мифет со знанием дела добавила в "бульон" луговых цветов, полевой травы, берёзовой коры, пихтовой смолы и как следует перемешала. Кожа из теплой жидкости с благодарностью забирала микроэлементы и питательные вещества, структура выравнивалась до ощущения бархатности, а тонко подобранный букет диких однолетних растений пропитывал тело изящнейшим ароматом, не сравнимым с запахом косметики и духов. Когда процедура закончилась, оставалось только прополоскать, для чего на готовности стоял уже третий объем жидкости.
Злобушка, перенося оздоровительные мероприятия, совмещенные с борьбой за выживание, окончательно забылась и настроение, вновь, поменяло знак на плюс. Добавляло позитивных эмоций и новое ощущение собственного тела: нежная кожа, здоровый цвет лица с полным отсутствием синяков недосыпа под глазами, послушные шелковые волосы – крёстная мастерски превратила рабочую лошадь в изящную лань.
И преображение всё ещё продолжалось: сотни огоньков из волшебной палочки разлетелись по бескрайнему полю. Через минуту некоторые вернулись, с тонкими побегами виноградной лозы, погодя ещё время оставшиеся принесли из дальних лесов диковинные красные ягоды. Заплетя нить и окрасив её в ало-красный, прямо на обнаженном теле девушки фея соткала из полученного платье, будто принесенное с экзотических земель, сделанное невиданными людьми, носимое лишь избранными.
Однако, когда Злобушка рассмотрела отражение в зеркальной поверхности кареты, подъём настроения резко остановился и вернулся ненадолго утраченный дар речи:
– Крёстная, эффект от суицидальных ванн потрясающий, но я ожидала, что ты наколдуешь платье, а не фартук с закрытой задницей. Где остальная часть?
По внешнему виду можно было наблюдать, что колдовство Мифет давалось отнюдь не бесплатно: десятки заклинаний высушили остатки магической энергии, что самым отрицательным образом сказывалось на жизненной. Кожа побледнела, грудь слегка обвисла, появилась умеренная сутулость, несколько тонких ниточек седых волос.
– Знаешь, это такая мода. Корсеты и юбки с каркасом не практично и вредно для здоровья. Поверь, минимализм – это стиль одежды будущего.
– А что мне делать в настоящим, если платье еле прикрывает пупок?
– С открытыми пупками обществу ещё предстоит смириться, но ты смотришься вполне сдержанно: там от коленки до нижнего края ладонь, а не локоть. – Мифет уверенно смотрела в глаза оппонентки, выдававшие недовольство как предстоящей модой, так и необходимостью продвигать её лично. – Но у меня есть кое-что приятное.
