Его слова и бесстрастный голос вызвали у тебя какую-то странную глупую и легкую улыбку. Благо Пэйн этого не видел, а то посчитал бы тебя сумасшедшей. Но тебе почему-то было так приятно слышать от него эти слова. Наверное, потому что Пэйн никогда бы не сделал это для кого-то еще и тем более признал свой поступок. Может, Конан права? В какой степени…. Может Пэйн действительно считает тебя кем-то большим, чем просто членом этой организации, его подчиненной. Может, он и вправду считает тебя своей семьей. Правда, его прошлые поступки говорят об обратном, но последняя ваша встреча с его цепкой хваткой на твоей руке… Тебе хотелось спросить его прямо сейчас, почему он тогда тебя остановил и тем более таким образом, но почему-то ты боялась, даже после того, как он нес тебя на руках в твою комнату, а после принес тебе теплый плед. Да и вообще тебе хотелось спросить его о многом, но ты просто тоскливо смотрела вдаль, а на твоих губах все еще была та легкая улыбка. Самого Пэйна ничуть не смутили его слова, он просто смотрел на твои плечи. Ты ничего не ответила на его слова, да и Пэйн не жаждал что-либо услышать от тебя. Но какой бы ни была спокойной эта безмолвная атмосфера в вашем уединении, тебе все равно было как-то некомфортно сидеть с ним, и такое долгое время. Ты поднялась со своего места и повернулась к Пэйну. Стянув с себя плед, ты протянула его обладателю риннегана, всматриваясь в его глаза.
- Благодарю
Ты медленно прошла мимо Лидера и вошла в дом. На душе сразу стало как-то спокойно. Возможно, твоя неприязнь к нему, обусловленная твоим чувством боязни к этому человеку, скоро пройдет. Или нет. Ты должна была признаться ему в своем провале, но тебе так не хотелось этого делать. Ты боялась даже представить его реакцию, ведь так просто он не воспримет эту новость. После твоего признания не будет того Пэйна, который будет носить тебя на руках и согревать в дождливую погоду. А ведь тебе так хотелось жить. Ты и не заметила, как дошла до комнаты Итачи, погрузившись в свои мысли. Прошло достаточно времени, а значит, должен был быть какой-нибудь результат. Мысленно попросив Всевышнего о самом лучшем для Итачи, ты открыла дверь его комнаты. Первым, кого ты увидела, был Сасори. Затем твои глаза обратили внимание на брюнета, лежавшего на кровати. На твой отчаянный и пронзительный взгляд ответил Сасори:
- Если бы ты не оказалась рядом с ним, он бы умер. Сейчас его состояние стабильно. Ему больше ничего не угрожает. Ты спасла ему жизнь.
- Нет, это Вы спасли ему жизнь, - поспешно ответила ты, подойдя к марионеточнику, - спасибо…
В последующие секунды Сасори изумленно наблюдал, как ты поклонилась ему в знак признательности, немного опустив свой корпус вниз. Акасуно подумал, на что ты идешь ради какого-то безжалостного и холодного преступника, который вырезал весь свой клан, и на что ты могла пойти ради Итачи. А вот Сасори, и тем более Итачи, никогда бы не выражали свою признательность таким образом, гордость не позволяла. Твои слезы, отчаянная мольба в глазах, твой поступок, твое поведение говорили Сасори, что Итачи является для тебя кем-то большим. Кукольник спросил себя, есть ли это та любовь, про которую ты говорила ему? И эта любовь к Итачи? Ты выпрямилась и посмотрела в большие карие глаза Сасори. В них все еще читалось незначительное удивление и непонимание.
- Можно, я останусь с ним наедине? – спросила ты
