Он опускает газету и обращает на меня зеленые глаза, которые, словно солнце, окружены лучиками морщинок. Он смотрит секунд пять, но, кажется, видит меня насквозь. Видит, как я отправилась в кофейню, а не на учебу сегодня утром, как собирала и мыла посуду, как говорила с Мелани, спорила с Кевином, ковыляла обратно… Как ходила на прослушивание за прослушиванием и получала отказ за отказом. Как врала ему каждый день последние полгода. Может, внутренний голос не так уж не прав?
– Сколько? – наконец спрашивает он.
– Долларов тридцать.
Куплю проездной на неделю, найду новую работу, а потом отправлюсь на кастинг и получу чертову роль.
Отец ерзает в кресле и кладет газету на кофейный столик, где стоит рамка с фотографией, на которой запечатлены папа, мама, Энн и я у входа в Диснейленд. Я помню этот день так, словно он был вчера. Было жарко и весело. Правда, меня не покидала мысль, что Микки и Минни отключатся из-за теплового удара.
– Не трать на ерунду, – говорит папа и протягивает деньги.
– Спасибо, пап. – Я беру купюры и прячу в карман толстовки к монетам, которые взяла в кофейне. – Тогда… спокойной ночи.
– У тебя все хорошо? – интересуется он. Похоже, он знает ответ, но дает возможность выговориться.
– Знаешь, с каждым днем все чаще кажется, что между мной и этим миром существует какое-то недопонимание.
– Мир – сложная штука, Пеони, но это не значит, что ты не разберешься в нем, – отвечает он и, как всегда, дает небольшую надежду, которая ускользает от меня после каждой неудачи.
– Спокойной ночи, – почти шепчу я.
Его рот трогает усталая улыбка.
Отправляюсь на кухню, пропахшую недавно разогретой лазаньей. Я не люблю кухню, здесь либо пусто, либо кто-то ест,
Положив ноги на стул, моя младшая сестра Энн ест лазанью и параллельно читает книгу. Многозадачность – отличительная черта нашей семьи, по крайней мере всех ее членов, не считая меня. В животе урчит от запаха еды.
– Тебе положить? – спрашивает сестра, не отрываясь от книги.
– Нет, я не голодна.
Она поднимает взгляд и с минуту смотрит на меня, не по годам умное лицо успокаивает. В животе снова предательски урчит.
– Ты точно не хочешь поесть?
– Не могу. Мне нужно похудеть для съемок.
– Ты и так хорошо выглядишь.
– Ты говоришь это, чтобы мне стало легче, или вправду так думаешь?
– Я думаю, что ты слишком много думаешь.
– В таком случае вот одна из моих многочисленных мыслей: я хорошо выгляжу только для рекламы чехла от дирижабля.
Я пью воду, чтобы заглушить голод.
Энн смотрит с укоризной.
– Понимаешь, для этой рекламы нужна очаровательная улыбка, блестящие волосы, подтянутая попа и… ноги.
– Ноги? – удивляется она. – У тебя две. А сколько надо?
В отличие от меня ей досталось от родителей лучшее: миндалевидные зеленые глаза от папы, темно-каштановые волосы от мамы и недюжинный интеллект от них обоих. Я же похожа на некрасивую злобную сестру, прямо как в сказке про Золушку.
В детстве каждая девочка, смотря диснеевские мультики, представляет себя прекрасной принцессой: Белоснежкой, Ариэль, Авророй – ни у кого не возникает мысли отождествлять себя со Злой королевой, Урсулой или Малефисентой. Все хотят нежный румянец, упругие кудри и прекрасного принца, а не быть отвергнутыми, побежденными и забытыми.
