Сам же я применял более хитрые уловки при манипулировании кем-либо. Если нужно было создать иллюзию понимания меня или ещё кого-то у моего оппонента, я говорил о ситуации, ставя его в пример. Самим объектом создавалось иллюзорное восприятие и такое же осознание состояния другого человека или группы людей. Но, это лишь игра его воображения и не более. На самом деле так не было и не могло быть. Некоторые называют сие явление состраданием. И на сострадающих людях можно воду возить и использовать их в качестве рабов собственных эмоций. Действовало это не во всех случаях, потому что подобные техники срабатывают далеко не в ста процентах ситуаций.
Я пытался испробовать это на моих альтернативных двойниках, но, к несчастью не вышло. Они оказались твердолобыми, агрессивными и импульсивными. Тут и Четвёртый приложил свою руку к сему действу. Он тоже умел манипулировать решениями людей, но делал это грубо и неумело, часто прибегая к своим ораторским способностям и софистике. У этого софиста частенько возникали трения с Третьим по поводу логичности и обоснованности его слов.
Третий приходился самым агрессивным из нас. На его счастье он был достаточно умён и по-своему находчив. В какой-то мере это компенсировало его скверный характер. Его тип личности, без сомнения, сверхточный. Такие индивиды не терпят недочётов, любят досконально дознаваться до подробностей, а уж про их отношение к заблуждениям и неправде, лучше вообще промолчать. Связываться с сими товарищами было себе дороже. В споре они сначала разбирали аргументы соперника, как собственно говоря, и полагается поступать, а следом приводили свои. Но всегда делали упор на обрушение идеалов других людей, находя в них неточности и двойственность истолкования.
На данный момент я сидел у костра и мыслил обо всём этом. Вдруг меня прервал резкий возмущённый возглас. Я поднял склонённую голову и принялся наблюдать за происходящей сценкой очередного бесплотного деструктивного диалога Второго и Третьего. Разнимать мне их не хотелось, так как было скучно, а я любил посмотреть на ссоры, а затем анализировать их.
- Ах ты, тупая скотина! Почему ответ неправильный? Я же тебе всё объяснил. - Третий уже орал на Второго. С недавних пор он много повышал голос, таким путём прибегая к устрашению своего противника. На его оппонента это действовало слабо, и он спокойно и лениво отвечал тому. В этот раз он тоже разговаривал на повышенных тонах.
- Только сумасшедший станет решать детскую загадку с помощью теории относительности Эйнштейна? Ответ очевиден. Не пытайся придумать что-то собственное! - Надрываясь и брызжа слюной, втолковывал ему Второй. Мне стало интересно, о чём речь, поскольку я пропустил начало конфликта.
- Это просто иной подход! Тебя не учили мыслить многогранно? К тому же задача некорректно поставлена изначально! - Третий подходил ко всему либо с таким обдуманным подходом как сейчас, либо агрессивно рычал в ответ.
- Я не вижу этого! - Второй начал тыкать пальцем в свои глаза, используя помимо своей речи и жесты с мимикой для большей убедительности. Какой примитивный трюк.
- Слепой! - Прикрикнул Третий и стал объяснять ему. - Повторим условия. - Я сконцентрировался, дабы получить необходимую информацию и понять из-за какого пустяка они ругаются. - Какие часы показываю точное время два раза в сутки? Так да?! - Взвился Третий. И из-за этого можно поссориться? Как глупо.
- Всё верно! - Второй не переставал брызгаться слюной. - Где здесь может закрасться роковая неточность? - Вопрошал он.
- Глупец! - Третий оскалил зубы. - Я сказал, что никакие часы не могут показывать точного времени, потому что свету, отражённому от них потребуется время, что бы достигнуть глаз наблюдателя, хоть это и миллиардные доли секунды, но информация успеет уже устареть ибо какое-то время пройдёт. Поэтому, пока до субъекта дойдёт это, то реальность успеет измениться и время вместе с ней. Только полный идиот станет твердить, что правильный ответ: "стоячие часы". - Ну, он как всегда оправдал свой тип личности. Я даже как-то удивился подобному подходу.
- Ты просто не знаешь и не хочешь в этом признаваться, да и всё! - Второй поступал опрометчиво, такое разозлило бы Третьего ещё сильнее.
