«Интересно, доживу ли я до вечера? — засомневался Такума. — А, точно! Он мне кролика напоминает!»
Конфета шестая: «Пирсинг»
Такума прилёг подремать после обеда ненадолго, но мечтам — как всегда! — не было суждено сбыться.
— Такума, смотри! — Кей влетел в спальню и запрыгнул прямо на любовника.
— А-а? — Парень подскочил спросонья. — Что? Где?
— Смотри! — Художник задрал футболку. — Та-да!
В пупке его красовался пирсинг, которого раньше не было, — небольшая круглая бусинка с белым камушком.
— Нафиг ты это сделал?
— Тебе не нравится? — огорчённо протянул Кей.
— Не знаю. Я просто как-то не очень понимаю, для чего.
— А! — Кей выгнулся ловкой кошкой и наклонился к парню. — Можно было ещё проколоть…
И он зашептал Такуме на ухо, что же ему предложили в салоне.
— Э-э?! — Такума вспыхнул и в тихом ужасе выдавил: — Только не говори мне, что ты…
— Не-не-не, — замахал руками Кей, — я не стал.
— И на том спасибо, — хмыкнул парень.
— Я просто подумал, — прошептал Кей, прильнув всем телом к бёдрам парня, — что тогда тебе будет неприятно, когда я буду тебя…
— Это, знаешь ли, и без того неприятно, — поёжился Такума.
— А-а, значит, всё-таки нужно было проколоть? — Кей покусал палец, задумчиво закатывая глаза.
— Да я не про это говорю!
— Если тебе не нравится, я его уберу. — Кей опять сел, ковыряя пупок.
— Да ничего так, оставь. Больно было?
— Да ну, даже приятно… — Губы Кея дрогнули улыбкой.
— Извращенец, — однозначно заключил Такума.
— Ну, раз уж ты не против… — Кей вообще снял с себя футболку. — Я ещё и тут…
— Тут-то зачем?! — поразился Такума.
Парочка тонких колечек красовалась ещё и в сосках художника.
— А знаешь, как это возбуждает? — Кей сжал сосок двумя пальцами и покрутил его.
— Да ты и так весь одна сплошная эрогенная зона! — возмутился Такума.
— Ага, — кивнул Кей, — и это ведь классно.
— Ещё бы, — хмыкнул Такума.
Конфета седьмая: «Карты»
Дождь шёл весь день, и тем обидней, что это был выходной день.
— Скучно, — заныл Кей ближе к полудню. — Такума, мне скучно!
— М-м-м? — Парень приоткрыл один глаз и поискал взглядом любовника. Тот обнаружился верхом на спинке дивана.
— Давай в карты сыграем? — предложил Кей, раскачиваясь.
— Упадёшь! — запоздало предупредил Такума.
— Блин…
— Я же говорил.
Кей встал, потирая пятую точку, но настроя не растерял:
— Будешь играть? Всё равно делать нечего.
Такума потёр подбородок и самодовольно хмыкнул. В карты играть он умел. Во всяком случае, он так думал.
— Только, чур, играем на раздевание! — тут же уточнил Кей, едва получил от парня согласие.
— Так и знал, что не без подвоха! — воскликнул Такума. — Ладно, но учти: я по картам спец.
…
Спустя полчаса Такума в себе был уже не так уверен, потому что остался в одних трусах, проиграв Кею десять раз подряд.
— Вот блин… — озадаченно проронил он, глядя в карты.
Не такой уж ты и спец, — довольно хихикнул Кей. — Опять проиграл. Снимай!
— Ни за что! — Такума выронил карты и намертво вцепился в трусы.
— Снимай!
— Отцепись от меня!
— Ты проиграл же!
— Отпусти, говорю…
— Снимай уже или я их…
Раздался треск.
— А-а-а, да что ж ты делаешь!
— Ой, прости, нечаянно вышло…
После недолгой борьбы в руке Кея остались обрывки трусов Такумы.
— Ва-а-ау! — тут же воскликнул Кей.
— Что это ещё за «ва-а-ау»?! — возмутился Такума.
— А он у тебя даже бодренький… — Кей облизнулся, сцапал пенис парня ладонью.
— Прекрати! Мы с тобой так не договаривались, — взмолился Такума.
— Я только что изменил правила: ты проиграл мне минет! — сообщил художник, устраиваясь у ног Такумы поудобнее.
— Да чтобы я ещё раз с тобой сел в карты играть!
Запоздалые сожаления…
Конфета восьмая: «Одиночество»
— Хнык…
Кей повис на подоконнике, глядя на извивающуюся змеёй улицу. Сегодня Такума работал допоздна, и Кей весь день был один, что, конечно же, не могло не сказаться на его настроении.
Одиночество…
«Проводит столько времени вне дома… — Кей покусал губы. — Вне дома. С кем-то, кроме меня. Может быть, он вообще… Нет, я должен ему верить, ведь он верит мне и не…»
Сердце вдруг стукнуло, а в голову закралась не очень хорошая мысль: «Или он не интересуется, потому что ему всё равно?!»
Он сполз в комнату, скорчился и обхватил плечи руками. Из прокушенной губы потекла кровь. Может быть, поехать и… Нет, если он узнает, то разозлится! Кей помотал головой и поёжился от внезапно налетевшего озноба.
«Просто мне так страшно одному… когда его нет рядом…»
Кей зажмурился так сильно, что темнота в глазах засияла фейерверком, и уткнул лицо в колени.
Как будто возвращалась память о том прошлом… когда ни одного близкого человека нет рядом, когда один, в полной темноте… и как будто ничего не изменилось за все эти годы.
«Мой собственный отец от меня откупился. Я даже взял другую фамилию, чтобы не иметь отношения к той семье…»
Кей болезненно застонал. Мама, человек, который его понимал и всегда защищал от деспотичного отца… Если бы она не умерла, всё могло быть совершенно по-другому.
«Кей, мама так гордится тобой!»
«Из-за тебя она умерла! Её сердце не выдержало того, что ты распущенный выродок!»
Глаза Кея стали пустыми. Он зажал уши руками, как будто всё ещё слышал эти слова.
Ложь!
