Понял я, что одними кулаками с Файлом не справиться. Здорово он крышу нагрузил своими компьютерными штучками! Девчонки прямо млели, когда он в ихние обалдевшие интерфейсы кидал очередную порцию иностранной фигни.
– Стратифицированный язык, – заявляет, – это язык, который не может быть описан своими средствами. Для его описания необходим метаязык.
Язык бы ему вырвал за такие слова!
Девчонки кивают, делают вид, что врюхались. А Файл перья распушит да еще для форсу вынет из ранца дискету – черненькую такую, гибкую, в бумажном конвертике.
– Здесь у меня несколько игр клевых записано. «Тетрис», «Гран При»…
– Как в игровых автоматах? – спрашивают.
– Игровые автоматы – фуфло! Это компьютерные игры.
Короче говоря, я в тот вечер чуть не расколотил свой кирпич, представляя на его месте Файла. Чуть-чуть злости не хватило или дыхания-ци – я не знаю. Но кирпич попался крепкий – остался целехонек. А ребро ладони я расквасил в кровь.
Что меня в Файле особенно бесило – это его аккуратность.
Конечно, он отличником был, но это полбеды. У него всегда все было на месте – карандашики отточены, листочки пронумерованы, постоянно пользовался линейкой, чтобы разграфлять тетрадки, все учитывал, считал только на микрокалькуляторе, который при этом противно попискивал. Я не то чтобы неряха, но бывает – полдня ищу какую-нибудь бумажку или авторучку, все перерою, а она на самом видном месте лежит… Учился я до пятого класса на четверки и пятерки, потом стали троечки мелькать, а в седьмой класс еле переполз, потому что кун-фу началось. Особенно математику не любил, всякие алгебры и теоремы по геометрии. А Файл прямо ими упивался! Выйдет к доске и начинает мелом стучать: «дано», «требуется доказать»… Сам он небольшого росточка, с длинными волосами, чтобы уши прикрыть. У него уши торчком. А я стригусь по-спортивному, под «ежик».
В конце первой четверти, уже в седьмом классе, наш математик сказал:
– Баранову ставлю «тройку» условно. Может, кто-нибудь поможет его вытащить? Голова-то у него есть, ее нужно только организовать.
Спасибо за комплимент. Я и сам знаю, что голова у меня есть.
И тут Файл говорит:
– Я могу его подтянуть за три урока. Я уже думал над этим.
– Ты надо мной думал?! – удивился я.
– Не над тобой, а вообще. Над методикой.
Сначала я хотел решительно отказаться. Не хватало, чтобы Файл меня подтягивал! Но сделал вид, что согласился. Хотелось узнать про его компьютерные дела. Раньше мы с ним мало общались, в основном, с помощью приемчиков кун-фу. А тут меня заело. Не может быть, чтобы я его математики не понял!
– Давай попробуем, – говорю.
– Только если он очень тупой, я откажусь, – сказал Файл.
– Я тупой?! – заорал я. – Да я за один урок все разбросаю. Одной левой!
– В общем, давайте, – говорит математик.
После урока Файл подошел ко мне, вытащил из кармана свой калькулятор – в нем электронные часы вмонтированы – посмотрел на цифры и говорит:
– Придешь ко мне завтра домой в семнадцать двадцать четыре. Пожалуйста, не опаздывай.
– А в семнадцать двадцать три нельзя? – спрашиваю.
– Можно. Но лучше в семнадцать двадцать четыре. Иначе тебе придется ждать целую минуту, пока я провожу Генриха Валерьяновича.
– А это кто?
– Это мой патрон.
Офигеть можно! Патрон от лампочки! Снова дома кирпич колол с остервенением и с тем же успехом. Ай да Файл! Человек новой формации. А может, он и не человек вовсе, а калькулятор?
Я, конечно, плевал на файловы указания и пришел к нему в четверть шестого, за девять минут до назначенного срока. Знал бы, к чему приведет это посещение, – ни за что бы не пришел!
Дверь открыла файлова мама – сравнительно молодая, то есть, хорошо сохранившаяся. Она у него пианистка, работает в Филармонии. Вся из себя интеллигентная, а может, притворяется.
– Вам кого, мальчик? – спрашивает.
Мне это сразу не понравилось. Если уж называешь мальчиком, то при чем тут «вы»? Мальчиков можно и на «ты».
– Мне Файла, – говорю. – То есть Вову.
– Вова освободится через восемь минут.
– Хорошо, я подожду. Можно?
– Посидите тут, – указывает она на старинное кресло в прихожей. – Вам дать газету, кофе?…
– Только газету, если можно. «Вашингтон пост».
Глазом не моргнула, приносит «Вашингтон пост».
– Извините, она не совсем свежая. Третьего дня.
– Третьего дня я уже читал, – вздохнул я.
Она на меня заинтересованно посмотрела и осторожно так спрашивает: когда же я успел прочитать позавчерашнюю «Вашингтон пост» – и где? Мол, даже в американское консульство она приходит на третий день.
– Я вчера из Штатов прилетел, – брякнул я. – Был там на соревнованиях…
Пока мы так мило беседовали, Файл освободился, вываливается в прихожую вместе с бородатым человеком, похожим на Бармалея.
– А-а, ты уже здесь… Знакомьтесь, Генрих Валерьянович, это Дима Баранов, – говорит Файл.
Бородатый мне руку сжал, как клещами, глазами засверкал.
– Тоже программист? – спрашивает.
– Нет, он кунфуист, – отвечает Файл. – Я даю ему уроки математики.
