Гелла живет в детском доме и ни на что не жалуется, ведь у нее есть близкие друзья. В шестнадцатый день ее рождения с ней начинают происходить необъяснимые вещи, такие как беспокойные видения или незнакомые образы в ее голове. Что же ей делать дальше: оградиться от друзей или довериться им? Она уже совсем отчаялась, но неожиданный знакомый помогает ей разобраться в себе и открывает Гелле тайну происхождения, после чего ее враги становятся препятствием на ее пути домой.
Факел почти не согревал замерзшего стражника, лишь тихо потрескивал и освещал его бородатое лицо. Серая волчья шуба казалось не очень теплой после нескольких часов, проведенных на улице в холодную зимнюю ночь. Пытаясь согреться, мужчина медленно ходил из стороны в сторону и изредка всматривался в непроглядную тьму снежного леса. Снег глухо хрустел под ногами, нарушая тишину.
Раздался звонкий треск веток, и стражник повел ухом, а затем устремил внимательный взгляд в сторону подозрительного звука. Вновь возобновилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием факела. Задержав дыхание и прислушавшись, он все буравил взглядом ту самую точку, где возможно, находился враг. Потянувшись к мечу, что висел на его поясе, стражник вышел чуть вперед, защищая врата в город.
— Что такое, Примус? — послышалась усмешка сверху позади. — Вороны испугался?
Второй солдат с луком стоял за белокаменной перегородкой на дубовых массивных воротах. Примус взглянул вверх и хмыкнул.
— В нашем деле внимание нужно обращать на все, — угрюмо буркнул он. — Будь начеку, Торн.
— Да какой болван решит напасть на Монтистен? — Торн посильнее укутался в серую шубу. — Кто-то из Браннероса? Или Линтерна? Не смеши меня.
Примус, не убирая ладони с рукояти меча, продолжил ходить из стороны в сторону.
Хруст снега, доносившийся из темноты, заставил насторожиться даже лучника. Выйдя из-за деревьев, человек стоял в десятке метров от ворот в город. Оба стражника обнажили оружие. Лучник сразу же от факела поджег наконечник стрелы и запустил в воздух, вдалеке послышалась суматоха солдат.
Луна освещала до безобразия бледное и худое чернобородое лицо мужчины. На груди в серебряной оправе был голубой кристалл в форме вытянутого шестиугольника. Его темная мантия волочилась за ним по снегу, а черные волосы опускались ему почти до плеч. Голубые глаза его при свете луны казались еще ярче.
— Ульрик, — с отвращение прохрипел Примус, сжимая в руке меч.
Ульрик кивнул с холодным лицом. Торн натянул тетиву лука и запустил в него стрелу. Вокруг Ульрика моментально появился защитный ярко-голубой купол, стрела отскочила.
— Город уже оповещен! — гордо сказал он Ульрику.
— Да это неважно! — послышался голос с правой стороны.
Несколько человек в доспехах, состоящих словно из огромной чешуи, вышли из леса, держа в руках мечи. Они медленно подходили к воротам. С левой стороны их было еще больше. Один из вражеских лучников застрелил Торна. Ульрик стоял на месте, совершенно не двигаясь. Двое солдат схватили Примуса и дали третьему его зарезать. Тело принялись обыскивать.
— На нем нет кристалла! — раздраженно воскликнул капитан отряда, одетый в длинный темно-синий плащ с голубой вышивкой, серую водолазку и черные штаны с сапогами.
Короткие и растрепанные волосы его были чернее смолы.
— Стражникам здесь не выдают кристаллы, Лиам, — спокойно пояснил Ульрик. — А зря, ведь тогда эти двое смогли бы выжить. Открыть ворота.
В огромном белокаменном замке началась самая настоящая подготовка к защите. По длинному мраморному коридору быстрым шагом шел Роутен Хэйк — капитан стражи. На нем был длинный черный плащ с капюшоном. Полуторный меч висел на поясе и изредка покачивался из стороны в сторону от торопливого шага. У него были каштановые волосы и аккуратная короткая борода. Левый висок его был изуродован тремя длинными большими шрамами. У него на груди висел такой же голубой кристалл, как и у Ульрика. Сжав губы, он постучался в дверь из темного дерева и сразу же отворил ее. На большой расправленной кровати к нему спиной сидела женщина с длинной каштановой косой. Она обернулась, в глазах ее ничего не было кроме страха и отчаяния.
— Это он, да? Он снова здесь? — тихо сказала Ранелия, надеясь услышать отрицательный ответ.
К ее сожалению стражник кивнул и вошел в комнату.
— Они режут всех кого видят, в первую очередь — детей.
Женщина побледнела и испуганно прижала к себе своего ребенка.
— Я не дам никому сюда войти, — Роут закрыл дверь на засов. — Где Эльбрус?
— Он и Шайны заняты заклинаниями для защиты, — ответила Ранелия.
— Я уберег оставшихся детей, они все на Земле. Всего четверо осталось.
— Так мало, — горько вздохнула она и взглянула на свою трехлетнюю спящую дочь.
Ее маленькие щечки были усыпаны веснушками, а короткие каштановые волосы неаккуратно торчали в разные стороны.
— Ее тоже нужно унести туда, — твердо сказал Роут.
Ранелия вновь прижала ребенка.
— Нет, — отчаянно покачала головой она. — Это далеко.
— Другого выхода нет. Ульрик не успокоится, пока не истребит всех детей в Монтистене. Только так ее можно спасти. Дождаться, пока подрастет, чтобы тоже могла защитить себя. Ульрик подумает, что перебил всех, но это будет не так.
Ранелия все прекрасно понимала, но не могла заставить себя отдать ему ребенка.
— Я буду рядом с ней, пока она растет и никому не дам в обиду. Неужели я не внушаю королеве доверие?
— Не говори глупостей, конечно, внушаешь, — она грустно взглянула на дочь и поцеловала ее в лоб.
