Я устроился на автостоянку где–то в заводском районе. Помню, прямо напротив возвышались могучие башни ТЭЦ, всю стоянку по вечерам накрывало их тенями, а я сидел круглые сутки за накрытым клеенкой столом. Там был малюсенький телевизор с колючими спицами антенны, топчан, продавленный, но как–то именно под меня: спалось там уютно, но урывками. Работа вообще не сахар была. Подъезжала к шлагбауму машина, нужно было нажать на кнопку. То же самое — на выезд. По инструкции, нужно было спуститься вниз, заглянуть в глаза водителю, сличить его с пропуском, но я быстро на это забил: тачки все равно уже никто не угонял — МГБ навело порядочек. И вот, только заснешь, только согреешься и топчану свое тепло передашь, только фонари за окнами начинают трансформироваться во что–то сказочное, уже умозрительное — кто–то гудит из–за шлагбаума. Это значит, что он уже подъехал, и подождал минут пять, и фарами уже поморгал, и вот уже, полностью терпение потеряв, на сигнал давит. И нужно срочно–срочно ему открывать, и вскакиваешь, и шаришь вокруг себя, и забываешь, где этот выключатель, а темно ведь — только лампа настольная, но ее еще тоже нужно найти как включить. Там, где только что были звезды, слепленные из фонарей, никаких ламп нет, и нащупываешь в итоге кнопку шлагбаума, и ждешь, пока заедет, все еще облепленный снами, но ложиться нельзя — нужно дождаться, пока водитель выйдет, обойдет машину, рассмотрит, поправит что–то на ней, гад, откроет багажник, возьмет оттуда какую–нибудь сумку, неспешно поднимется в мой скворечник и бросит пропуск в окошечко. Вот сейчас — можно. Пихаешь пропуск куда–то — и бегом досыпать, а звезды уже растаяли, звезды уже — просто фонари, и топчан простыл, влажный весь, как будто сменщик на него пива пролил… И стоит опять весь этот мир как–то освоить, согреть, подгрести под себя — снова гудок, снова с топчана на деревянный, весь в крошках песка, пол, и ладошками по стеночке — в поисках запрятанной кнопки шлагбаума. Сутки отдежуришь, дома спишь, и на каждый сигнал автомобильный за окном — падаешь с кровати и по стеночке ладошками, а стенки нет, справа–то стенка — по–другому диван стоит, и узнаешь родной полумрак, и лезешь обратно, и укрываешься, и спишь.
