— Да неужели ж вы сами не догадываетесь, — помог ему собеседник, но Анатолий по–прежнему не понимал. — Мы должны с вами побеседовать о деле, о котором сейчас трещат наши враги в Интернете. Ну не будем по телефону, ну? Адрес записали? Пулихова, сорок три. Не опаздывайте! — Последнее прозвучало в другой тональности, таким голосом говорят: «В случае неявки вы будете доставлены принудительно, под конвоем». Причем мастерство заключалось в том, что эта лязгающая нота висела в воздухе всего секунду и вполне могла сойти за искажения связи.
Но Анатолий не мог думать сейчас о тоне, ему нужно было запомнить адрес, а вопросов было так много, а ведь совсем недавно рядом была Лиза, а его вызывают в МГБ, почему — непонятно. Он прислонился к стене и сделал несколько глубоких вдохов. Достал телефон. Внимательно посмотрел на него. Вспомнил ту мысль, которая побудила его достать телефон. Да, конечно же! Набрал номер:
— Дэн?
— Тол! Хай, братюга, вассап?
— Дэн. Скажи–ка мне, о чем сегодня трещат все наши враги в Интернете?
— Да ясен пень, чувак! О загадочном исчезновении какой–то чиксы по имени Елизавета Супранович.
— Так, — скорей для себя, чем для Дэна, медленно сказал Анатолий. — Так.
— Ну, типа, очередное кровавое преступление режима. «Хартия» пишет, что это трагическое исчезновение стало двести двадцать шестым в череде исчезновений людей в нашей стране, и все такое. Ну намекают, понятно, но не борзо так. Пишут, что сливанули им инфуху «кадровые офицеры МГБ, патриоты народа». То есть, короче, МГБ же и маякнуло, причем — не ниже замначальника управления информации. Когда кто помельче сливает, пишут просто — «офицеры МГБ».
— А зачем ГБ светить дело? — Анатолий, пожалуй, безнадежно пытался понять, что ему сейчас делать, а говорить что–то нужно было, нужно…
— Ну ясно зачем. Значит, возникла оперативная необходимость.
— Понял, Дэн, — решился Анатолий. — Дэн, у меня, похоже, проблемы.
— Большие? — хохотнула трубка. — С МГБ проблемы, Дэн.
— Тогда большие. — Трубка стала серьезней.
— Дэн, мне нужна помощь. Наверное, мне нужно что–то типа консультации. Как вести себя на допросе. Меня вызвали на допрос. На завтра.
Трубка присвистнула, что могло означать и что–то безмерно веселое, и что–то невеселое совсем.
— Восемнадцать сотен. Бар «Духмяны» у ГУМа. Будь там, я подгоню человека, он тебя консультнет, — выдала трубка.
— Спасибо, Дэн, — «Дэн» пришлось говорить чуть длинней, чем следует, чтобы успеть сообразить, что «восемнадцать сотен» — не сумма, запрошенная за услугу, а обычная языковая придурь Дэна, да, да, восемнадцать сотен, шесть часов вечера, — восемнадцать ноль–ноль.
— Понял. Как мы узнаем друг друга?
После некоторой паузы Дэн сказал: «Не будь ребенком» — и отрубился. Ах да, ну что за вопрос. Как его узнает офицер МГБ, действительно, действительно глупо.
Праздничное слово «Духмяны» на русский язык можно перевести как «Пахучий». Можно его перевести и как «Ароматный», но в данном случае правильней все–таки «Пахучий». Это было одно из тех заведений, которые больше всего напоминают подворотню, и заходят люди туда именно с теми лицами, с какими обычно заскакивают за угол по нужде. Здесь когда–то и была подворотня — уютный тупичок для страждущих, но его огородили, поставили несколько столов, барную стойку, предложив поменять причину и следствие. Происходящее там, в темных, людных глубинах бара, случайному глазу с улицы показалось бы, пожалуй, не более пристойным, чем справление малой нужды в темном дворе. Люди нагружались здесь торопливо и стыдно, рюмка за рюмкой, практически не разговаривая. От города «Духмяны» отделял пластиковый полог — вроде тех, за которыми орудуют на рынках мясники, разделывающие свиные туши. Казалось, стоит подождать подольше, и прямо в нарядный центр из «Духмяного» на крюке выползут разделанные пласты мяса, увенчанные буддистски улыбающейся свиной головой с вывалившимся чрезмерным языком. Когда–то полог был прозрачным, с кокетливой решеточкой, намекавшей на ворота замка, да так он, в сущности, и замышлялся когда–то — как мир брутальной средневековой пьянки, лишенный того романтического ореола, которым его окружили компьютерные ролевые игры и детские книжки про принцесс. Он был таверной, ориентированной на троллей, и тролли сползлись сюда со всего Минска, и сделали его совершенно непригодным для людей. В нем было многолюдно, прилавок горел вставными зубами пивных бутылок и фальшивым золотом пакетов с чипсами. Больше здесь ничего не было.
