Следует ли из этого, что мы должны принять фаталистическую точку зрения? Является ли наше будущее «запланированным» и неизбежным? Ответа на этот вопрос не знает никто; но некоторые свидетельства дают основание полагать, что мы в состоянии воздействовать на то, что предвидим. Приведу классический пример: одна женщина видела во сне своего ребенка, играющего у реки во время пикника. Она ненадолго отошла, чтобы что-то взять, а вернувшись, увидела, что ее ребенок лежит в воде мертвый, вниз лицом. Вскоре после этого, забыв про сон, женщина действительно отправилась с ребенком на пикник у реки. Она решила сходить за какой-то вещью… но тут в ее памяти всплыл сон. На ее ребенке была та же самая одежда, что и во сне. Сцена начала повторяться. Увидев, что ребенок идет к реке, женщина осталась с ним, и трагедии не произошло. В данном случае можно сказать, что предвидение спасло жизнь. Но скептики заявят, что раз событие не исполнилось, то никакого предвидения не было вовсе!
Однако гораздо чаще сон не сохраняется в памяти целиком. Если бы я не записала свой сон о бумажной фабрике, он никогда бы не проявился как предвидение, поскольку, встретив наяву картину, виденную во сне, я, скорее всего, испытала бы лишь довольно распространенное чувство deja vu — то, что я просто раньше где-то видела подобную сцену. Без записей, сделанных двадцатью четырьмя часами ранее, давших толчок моей памяти и позволивших закрепить сон, это событие осталось бы всего лишь очередным примером неосознанного предвидения.
По этой причине чрезвычайно важно обращать внимание на свои чувства, непроизвольные реакции и инстинкты. Часто именно в этой форме проявляется подсознательная память о предвидении, полученном во сне. Если мы будем игнорировать свои предчувствия, это может дорого нам обойтись.
В мае 1979 года актриса Линдсей Вагнер и ее мать регистрировались на рейс "Американских авиалиний" ДС-10 в Чикагском аэропорту "0'Хара". Внезапно их обеих охватило какое-то тяжелое предчувствие, и они сдали билеты. Вскоре после взлета у самолета, на котором они должны были лететь, заглох двигатель, и он потерпел катастрофу. Все, кто был на борту, погибли.
В сотнях миль от них человек по имени Дэвид Бут, не имевший никакого отношения к этому рейсу, прожил неделю под впечатлением очень яркого сна об авиакатастрофе. Его видение было настолько мощным, что в конце концов он позвонил в авиаслужбу, умоляя отменить полеты аналогичных самолетов. Бут видел во сне множество деталей, которые в точности соответствовали телепередачам о катастрофе, включая фотоснимок падающего самолета, сделанный из аэропорта. Но он не мог назвать ни аэропорт, ни дату катастрофы (тогда до крушения оставалось два дня), а авиакомпании не могли отменить все рейсы, невзирая на полную уверенность Бута в своем неожиданном предвидении.
После того как это трагическое предсказание сбылось, Дэвид Бут чрезвычайно тяжело переживал свою неудачу. Но что можно было поделать? Он постарался сделать все, что в его силах. Наверное, если бы существовало оснащенное компьютерами бюро предсказаний, то удалось бы учесть и другие возможные предсказания этой трагедии, сопоставить их и выдать предупреждение по образцу метеорологического прогноза. Если у пассажира появилось бы предчувствие катастрофы перед посадкой в самолет, он учел бы этот прогноз и принял бы решение, стоит ли верить своему инстинкту. Таков, на мой взгляд, был бы наилучший (хотя и не единственно возможный) способ по мере сил извлечь пользу из неопределенной, но несомненно существующей силы разнообразных форм предвидения.
Исследователи паранормальных явлений подходят к предвидению довольно странным путем. Вместо того чтобы изучать, как работает этот феномен, почему-то предпочитают тратить время и силы на научное доказательство его существования.
Они сажают "подопытного кролика" перед генератором случайных чисел и просят его предсказать шестизначное число, которое выбросит компьютер. Потом они повторяют процедуру… и опять… и опять…
Неудивительно, что таким способом удается собрать немного убедительного материала. Во-первых, тесты такого рода быстро утомляют участников, а во-вторых, они совсем не учитывают ни эмоциональной составляющей многих удачных предвидений, ни того, каким образом человек переживает в момент предвидения свое будущее состояние сознания. Если человек никогда не увидит число, выданное машиной, то он и не сможет ощутить заранее свое будущее состояние, и эксперимент обречен на неудачу. Куда полезнее было бы 'создавать оснащенные компьютерами бюро предсказаний, обсуждавшиеся выше, потому что сюда стекались бы в основном предсказания впечатлений от будущих теленовостей, содержащие сильный эмоциональный элемент. Компьютер «просеивал» бы такие данные и оценивал бы их значимость; а получив достаточное количество данных, выдавал бы вероятностный прогноз.
