Как представляется, почти не осталось сомнений, что "римская инкарнация" Джейн Эванс была продуктом криптомнезии, вызванной этим романом, хотя она, по-видимому, не помнила, что читала его. Никто не обвиняет ее в мошенничестве, — и, конечно, поразительно, и даже почти сверхъестественно, что человеческий разум способен с такой точностью помнить детали из книги, прочитанной и забытой несколько десятилетий назад, и воссоздать на их основе реалистичную историю жизни.
Однако до сих пор неясно, как относиться к истории жизни Джейн Эванс в Йорке восемьсот лет назад. Является ли она тоже продуктом пока еще не отслеженной криптомнезии? И вообще, все ли воспоминания о прошлых воплощениях, обнаруженные под гипнозом, — всего лишь игра воображения на основе давно забытых фактов? Систематическую попытку ответить на эти вопросы предпринял в 1960 году психиатр из университета Вирджинии доктор Ян Стивенсон. Он до сих пор ищет истину о перевоплощении.
Работа Стивенсона, опубликованная в форме научного исследования, отвергает сомнительные методы гипноза и сосредоточиваются на спонтанных воспоминаниях о прошлой жизни. Стивенсон собрал сотни подобных историй, хотя значительное их большинство поступило из таких стран, как Индия, Бирма, Таиланд и Шри-Ланка, где детям внушают учение о реинкарнации почти с рождения.
Хотя психиатр опубликовал материалы исследования весьма впечатляющих случаев, он все же не стал утверждать, что они доказывают возможность перевоплощения. Типичными примерами могли бы стать истории детей, в возрасте четырех-пяти лет описывающих свою предыдущую жизнь. Часто в таких воспоминаниях приводятся детали о конкретной семье, которая все еще живет в определенном месте и в которой недавно пережили потерю любимого человека. Ребенок сообщал столько подробностей об этом человеке, что оставалось предположить, будто он действительно является его реинкарнацией.
Однако подобные истории связаны с серьезными проблемами. Ведь они заставляют предполагать почти немедленное перерождение и к тому же фактически всегда в теле человека того же пола, что и раньше. Более того, перевоплощение всегда происходит на территории той же страны и часто — в семье, живущей всего в нескольких милях от семьи, перенесшей утрату.
Эти условия не подтверждаются сообщениями о реинкарнации в других культурах, для которых, напротив, смена пола, большие пространственные и временные промежутки между воплощениями чрезвычайно характерны. Но зато эти истории вписываются в систему представлений о реинкарнации, принятую в Индии.
Это привело к критической переоценке данных Стивенсона Яном Уилсоном одним из наиболее скрупулезных и объективных исследователей в данной области. Он заметил, что во всех подобных историях ребенок чересчур часто происходит из бедной семьи и что прошлая жизнь, которую он вспоминает, — это, как правило, жизнь человека из более высокого социального слоя. Случайные совпадения слишком маловероятны, и для Уилсона это — явное доказательство корыстного мотива.
Учитывая повсеместную веру в перевоплощения в азиатских культурах, если семья признает «вспомнившего» прошлую жизнь ребенка своим умершим родственником, то должна будет помогать новым родителям — защитникам переродившейся души. Поэтому обман с корыстной целью вполне вероятен во многих случаях, описанных Стивенсоном, хотя сам исследователь оспаривает этот вывод.
Другой подход к проблеме реинкарнации — рассмотрение растущего числа случаев deja vu ("уже виденное") воздействует на воспоминание о прошлых воплощениях. Приведем пример. Американский исследователь Д. Скотт Рого лично расследовал случай, произошедший в 1971 году с женщиной, которая переехала из Вирджинии в Нью-Джерси, штат, где она никогда раньше не бывала. Когда она ехала на север по скоростной магистрали штата Нью-Джерси с подругой, ее вдруг охватило сильное чувство deja vu. Это чувство было настолько отчетливым, что женщина рассказала своей подруге о местности, к которой они подъезжали, и о доме, стоявшем примерно в миле дальше по дороге. Женщина была убеждена, что раньше она жила в этом доме.
Пока она все это рассказывала подруге, на нее внезапно нахлынуло видение. Она вернулась в прошлое (в конец девятнадцатого или начало двадцатого века) и ощутила себя шестилетней девочкой, которой вскоре предстояло умереть. Она видела и чувствовала сцену из прошлого в мельчайших деталях: бабушку, завязывающую ей шнурки на туфельках, себя саму, на качелях в саду. Она также описала прогулку по улице до аптеки. Весь ее рассказ звучал на редкость правдоподобно. Две озадаченные женщины въехали в маленький городок и нашли дом, о котором шла речь, хотя качелей там не оказалось. Зато в городке была аптека правда, здание ее теперь пустовало, но в целом весьма походило на то, что предстало женщине в ее видении.
