– Это хорошо, что они только пока с телами экспериментируют и не стали менять свойства объектов, с такой-то силищей! – сказал Павел, едва волну мертвецов и сотрудников агентства разделило несколько домов.
Беглецы, остановившись в парке, чтобы перевести дух, принялись живо и горячо обсуждать сложившуюся ситуацию.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Корнышева запыхавшийся Зыков.
– Что имею, то и введу, – мрачно отшутился Корнышев, но поспешил прояснить ситуацию, – зеркало в школе помнишь?
– Помню.
– Ты ведь в курсе, что я сталкивался с тенями ранее? Еще год назад, будучи обычным участковым?
– Да… не понимаю только, к чему ты ведешь – Зыков впился посерьезневшими глазами в лицо молодого оперативника.
– А к тому, дорогой мой Саша, что со мной рядом тогда был еще один товарищ. Денисом звали. Когда мы в церкви отдыхали, он вскользь поведал, что одна из теней смогла поднять в воздух целый сгнивший трактор, – поделился своим уникальным опытом с коллегами растрепанный Павел, – Эти восьминогие тараканы только предтеча таким выкрутасам, что, боюсь даже ваше религиозное оружие, не будет в силах справиться. Отсюда есть один неутешительный вывод.
– Какой? – почти хором просили Павла его друзья по несчастью.
– А такой, что весь этот хаос управляется. И управляется не Анной…вернее не только ей. Она фанатка, а здесь четкое, распланированное руководство спецоперацией! Мы словно в эпицентре страшного, широкомасштабного эксперимента и наши коллеги, срочно стянутые со всей России и мира, стоящие за городом и затягивающие горизонт туманом не более чем смотрители, – выдвинул свою теорию бывший участковый.
– То есть нас полностью предали? – рыкнул Илья, срывая, в запале, многокилограммовый шлем с лысой головы.
– Именно так, мой дорогой друг. Невидимый и неизвестный кукловод просто ждет результата, – оставаясь спокойным, Павел также пребывал в крайней форме гнева.
– И какого результата? – спросил Зыков, сощурив глаза.
– Не знаю, – честно ответил Павел, – но я обязательно докопаюсь до истины.
Гнев требовал выхода и под крики гибнущих военных, доносящиеся с улицы, Корнышев направил ладонь в сторону мирного тополя, растерявшего последнюю листву в октябрьские холода.
Дерево вспыхнуло, словно спичка, обратившись в пепел всего за несколько секунд.
– Обязательно докопаюсь до истины, – повторил Павел, под пытливыми, изумленными взорами своих спутников.
Невероятно хотелось пить…
С трудом разлепив глаза, Иван, лежа на полу,оглядел место, в котором проснулся совершенно один.
Тело затекло. Люди, доставившие его сюда, не позаботились о том, чтобы создать необходимые условия для содержания. Его, кулем с картошкой, выгрузили на пол, так и, оставив лежать до пробуждения, отчего кровь с трудом циркулировала в застоявшихся конечностях.
Повертев головой Копылов, оценил неказистое убранство текущего места обитания. Пристегнутые замками к железным трубам, выкрашенные в серый цвет, деревянные нары. Решетки на окнах, на фоне которых стоял неподвижный, зацементированный в пол, металлический стол ровно в середине помещения, к которому жестко крепились две такие же лавки, являя собой неразрывную и грубую конструкцию. Серые стены и покрытый грубыми, щелистыми досками пол, выкрашенный казенной, бордовой краской.
Сомнений не оставалось. Младший Копылов оказался в камере, о которой раньше имел представление только по интернет-статьям и дешевым сериалам.
Нещадно саднило затылок. Чувствуя сильное головокружение, младший Копылов все-таки попытался встать, что удалось ему далеко не сразу. Ухватившись дрожащими руками за стол, он медленно подтянулся на руках, подставляя ослабшие, малоподвижные ноги под грузное тело.
Память медленно возвращалась к нему. Вот он отправляет в глубокий нокаут сильного и взрослого мужчину, закованного в броню. Вот отлетает от нового тумака второй.
«Удивительно!» – мысли медленно выстраивались в цепочку событий внутри головы, – «напоминает кадры из какого-то боевика про супергероев. Я, конечно, слышал, что в момент выплеска адреналина у человека раскрывается весь мышечный потенциал, но чтоб настолько!»
Иван постарался проанализировать все, что он испытывал в момент драки. Ярость, гнев, страх за маму, усталость от последних дней – все это слилось в такой терпкий, шипучий коктейль эмоций, зарядивший тело небывалой энергией. Это он помнил отчетливо, но ведь было еще что-то.
Усевшись на жесткую лавку, юноша облокотился на стол и закрыл глаза, положив голову на ладони.
«Ну же! Вспоминай! Перед самым ударом… какой-то голос… и этот голос мне сказал…»
– Встать! – засов металлической двери громко лязгнул, впуская в растворившуюся дверь странно одетого офицера, в сопровождении четырех охранников, закованных в диковинную, но уже знакомую броню, – встать я сказал! – повторил взбалмошный сотрудник агентства.
Китель его разительно отличался от кителей, виденных раньше.
