Вражеский истребитель пронесся над головами Кузи и Хлобыстнева в тот момент, когда они считали себя в безопасности. Сделав разворот, машина тут же вернулась.
Они побежали, то падая, то подымаясь, по мелкому кустарнику. Но самолет не отпускал их, делая заход за заходом. Парашютисты почувствовали себя в клетке. Куда бы они ни устремлялись, повсюду на пути стояла железная изгородь, прутья которой вонзались в землю.
Увидев невдалеке огромный дуб, Кузя и Хлобыстнев побежали к дереву, надеясь найти защиту от пуль за его могучим стволом. Но осатаневший летчик и тут не пожелал оставить их в покое. Двое метались вокруг ствола, третий, в самолете, неотрывно следовал за ними, то приближаясь, то удаляясь, стрекоча пулями по листьям дуба так, что они пачками сыпались на землю.
Не выдержав, Кузя вскинул автомат и дал длинную очередь по стервятнику. Это не причинило ему ни малейшего вреда, но самолет исчез так же неожиданно, как появился.
Поглядев ему вслед, приятели увидели далеко на горизонте зарево и услышали длинную серию взрывов. Даже в ясный, солнечный день огонь, подымавшийся над городом, был виден совершенно отчетливо, и отблески его падали на лица так резко, как будто горевший Клинск находился не за много километров отсюда, а в непосредственной близости.
- Эх, Клинск, Клинск...- вздохнул Хлобыстнев.- И где только наша авиация?
- Авиация в бою, - мрачно отозвался Кузя, - но ты сам видел, какие у него самолеты.
- Какие?
- Не прикидывайся дурачком, Хлобыстнев.
- Не читай мне лекций. Не на политзанятиях.
- Не на полит, - согласился Кузя, - а ты соображай все-таки лучше. У него летчик в бронированной кабине сидит. А наши еще в гражданскую научились под задницу сковородку подкладывать, чтобы от захода снизу защититься. Это тебе известно?
- Сковородку?! - переспросил Хлобыстнев.
- Да, самую обыкновенную, на какой бабушка твоя блины пекла.
- Ну, это ты кому-нибудь расскажи.
- Точно, сковородку. Русский мужик всегда был хитер на выдумку. Но одной выдумки мало. О самолетах больше надо бы там думать, - Кузя многозначительно ткнул пальцем над своей головой.
- Ну и гусь! - на ходу хлопнул себя по колену Хлобыстнев.- Сам чуть войну не проспал, а теперь на самый верх замахивается!..
- Я чуть не проспал?
- Не я же.
- Не совестно тебе? Дневальным был, а с заспанной рожей "в ружье!" орал.
Кузя и Хлобыстнев говорили сердито, горячо, как люди, лично ответственные за то, как началась война, какова была степень общей готовности к борьбе.
Перепалка эта была прервана неожиданно - новый рокот моторов прокатился над полем.
Метр за метром, теряя высоту, со стороны Клинска летел немецкий бомбардировщик, яростно отстреливавшийся от двух "ястребков". Превосходя тяжелую машину в скорости, "ястребки" делали отчаянные попытки увернуться от ее сокрушительного огня.
Немецкий самолет загорелся первым, все-таки успев напоследок прошить очередями крупнокалиберных пулеметов своих преследователей. Все три машины рухнули почти одновременно. Один за другим в наступившей тишине прокатились три взрыва, три огромных дерева дыма выросли на месте их падения. А над Клинском все ширилось зарево.
Парашютисты еще раз с горечью поглядели в сторону горящего города и снова двинулись в путь.
Глава 4
Вернувшись к своим, Кузя и Хлобыстнев не узнали аэродрома. За несколько часов летчики и парашютисты заровняли воронки, расчистили взлетную полосу. Дело было за небольшим - за самолетами.
Доложив начальству о результатах своего похода в Песковичи, Кузя и Хлобыстнев отдыхали, улегшись на опушке леса. То и дело тут стали появляться товарищи по роте и батальону. Вроде между прочим подойдет то один, то другой и спросит:
- Ну, как там?
Получив указание до поры до времени языков не распускать,
ребята отвечали односложно:
- Порядок.
Только голоса у них были такие, что никто даже и не переспрашивал.
- А у вас тут что? - спросил Хлобыстнев.
- И у нас порядок. Но у нас по-настоящему.
- Что о войне говорят? - обратился Кузя к одному из подошедших.
- Война идет полным ходом.
- Политинформация была?
- Была.
- Что сказали?
- То и сказали, что идет.
- Ты толком объясни, не виляй, - настаивал Кузя.
- По всей карте от верха до низа. - Парень сделал охватывающее движение руками, после которого все слова оказались вдруг совершенно лишними.
- Шутишь?
Это Кузя так уж, машинально спросил, на самом же деле он поверил в сказанное и деловито прикинул:
- Серьезное будет дело.
Кузя и Хлобыстнев, поразмыслив, решили скрыть от ребят найденные на пожарище письма; пусть не падают духом. Доложили об этом Поборцеву.
Тот рассердился:
- Вы что, кисейные барышни? Приказываю - письма раздать.
- Понятно.
- Действуйте... Впрочем, отставить. Я сам.
Вечером, когда был выполнен ритуал поверки, командир роты при свете луны высыпал на разостланную плащ-палатку охапку белых треугольников. Он и в обычные-то дни был не очень разговорчив, а тут превзошел самого себя. Поглядел на вытянувшихся перед ним бойцов, на горку неотправленных писем и спросил:
- Ясное дело, товарищи?
- Ясное...- сорвалось у кого-то.
И еще кто-то буркнул:
- Так ясно никогда еще не было.
