- Это точно. Но до той поры мы еще нахлебаемся. Я не о себе, ты не думай. Мне маму жалко. Я когда в Москву ездил, мало с ней побыл. А ведь старенькая, плохая совсем.
- Моя тоже, как ты знаешь, не моложе твоей, но я ведь молчу.
Как ни старался Слободкин отвлечь Кузю от мрачных мыслей, тот твердил свое: "Старенькая..."
Что мог сказать Слободкин ему на это? Люди вообще быстро старятся, особенно матери, особенно на войне. Слободкин вспомнил, как увидел мать после первой в жизни полугодовой разлуки и обмер - десятки новых, незнакомых ему раньше морщинок разветвились по ее лицу, "Мама, - хотел крикнуть он, - что с тобой? Ты болела?" Но сказал другое: "А ты не изменилась совсем. Молодчина..."
Долго проговорили они в тот раз с Кузей. Мрачные, приунывшие, они не смогли уснуть почти всю ночь, хотя решено было спать перед дальней нелегкой дорогой.
Слободкин дал себе слово больше не приставать к Кузе с нелепыми ребусами и сокращениями. В самом деле, детство прошло, кануло в вечность, зачем все это?
А утром Кузя подошел к Слободкину, наклонился к самому уху, сказал тихо, заговорщически, но совершенно отчетливо:
- А все-таки УМХН! Ты прав, Слобода. Слободкин обрадованно переспросил:
- УМХН?..
- Ну конечно. К своим же идем! Скоро крылышки у нас опять отрастут. Совсем другое дело будет.
Никогда еще они не рвались так к прыжкам с парашютом, как сейчас. Там, в самолете, с парашютом за спиной, они чувствовали себя сильными, непобедимыми, грозными для любого врага.
"Скорей, скорей к излучине Днепра, к своим, к самолетам!" поторапливали они самих себя и Кастерина. "Медицину" торопить не надо было - и без того ходко шагала.
Плохо было только то, что наступила пора оторваться от Варшавки. Но напоследок они решили еще раз оставить немцу память о себе.
Кузя начал развивать возникший у него план:
- Заляжем у самой дороги и будем ждать...
- Мотоциклы опять, что ли? - перебил Слободкин. В тоне его послышалось разочарование.
- Я твои мысли все наперед знаю, - сказал Кузя. - Про обоз размечтался? Скажи, угадал?
- Хотя бы и про обоз.
- Ну и я же о нем! Чтобы и хлеба, и зрелищ. Так вот, значит, заляжем и будем лежать, пока обоз не появится.
- Долго ждать придется. А курсак-то пустой. Кузя рассердился:
- Курсак пустой не у тебя одного.
- Правильно! - вмешалась Инна. - Не будем хныкать. Не будем, мальчики?
- Дальше давай, Кузнецов, - решительно сказал Кастерин и строго поглядел на Слободкина.- Кузнецов у нас старший?
- Допустим.
- Не допустим, а старший. Слушай!- Кастерин слегка толкнул Слободкина в плечо. - А ты говори, - глянул он на Кузю.
- Я сказал уже: выберем место, заляжем, будем караулить обоз.
- Насчет места ты не сказал, - буркнул Слободкин.
- Вот это совсем другой разговор! - опять хотел толкнуть его Кастерин.
Слободкин инстинктивно отшатнулся.
- Тише ты его, - остановил руку Кастерина Кузя, - он ведь все равно не скажет, что у него чугун в боку. Конспиратор великий. Как себя чувствуешь, Слобода?
- Идите вы все к лешему! Про обоз давай... Кузя объяснил, как представляет себе налет на немецких обозников. План был разумный, продуманный.
- Я ж говорю - старший, - резюмировал Кастерин,
- Подходит, - согласился Слободкин. Общими силами кое-что уточнили.
- Тут самое главное - не зарваться, - сказал Кузя. - Как говорится, вовремя приплыть, вовремя отчалить.
Когда начало темнеть и Инна закончила ежедневную перевязку, вышли из леса, подошли вплотную к шоссе, залегли в кустах. Договорились спать по очереди. Бесконечно тянулись часы ожидания.
- Ты почему не спишь? - шепотом спросил Слободкин Кузю. - Твой черед ведь.
- А ты почему?
- Мое время вышло уже. Я по звезде слежу.
- По звезде? Ты что, сквозь облака видишь?
- Вон там, на горизонте, светится одна.
Кузя на локтях подтянулся поближе к приятелю,
- Где?
Слободкин взял Кузину руку, показал ею на звезду, которая действительно еле теплилась на самом краешке неба.
- От меня тоже видно,- подал голос Кастерин.
- Значит, так-то вы спите? - сказал Кузя. - А договорились еще. Только "медицина" отдыхает, так получается? Ну, ей при всех графиках положено. Отбой!
Полежали несколько минут молча.
- А звезды уже нет,- послышался девичий шепот.
- "Медицина"?!
- Не зовите меня больше так. Я такой же человек, как все.
- Ты прелесть у нас, Инкин,- как-то очень задумчиво и мечтательно сказал Слободкин.- Ты мне напоминаешь...
- Отставить! - на этот раз совсем решительно и властно рявкнул Кузя.
Впрочем, и без его команды так на так бы и получилось - проснулась Варшавка. Загудела, залязгала - сначала вдалеке, потом ближе, ближе и скоро вся налилась железным громом...
Опять потерян был счет часам и минутам. Скоро солнце со всех сторон начало обшаривать жидкие кустики, в которых спрятались четверо. Пекло нещадно, без перерыва, без жалости. А на кебе, как назло, ни единого облачка. Только комариная ряска между землей и солнцем. Все опухли опять до чертиков. Пожалели даже, что так близко к дороге легли, но в лесок перебраться уже не было никакой возможности, хоть и недалече он был и все время манил своей тенью.
