В книге рассказывается о действиях советской спецразведгруппы на территории гитлеровской Германий, в Восточной Пруссии. Одним из разведчиков этой группы был автор Н. Ф. Ридевский.Тема Великой Отечественной войны неисчерпаема. Проходят десятилетия, но в памяти народной не сглаживаются подвиги, проявленные в борьбе против фашизма, за свободу и счастье народов. В силу своей специфики многие события тех военных лет оставались в неизвестности. Но настало время поведать и о них людям.Книга Наполеона Ридевского «Парашюты на деревьях» — это воспоминания о том, как спецразведгруппа «Джек», заброшенная в глубокий тыл врага, в Восточную Пруссию, действуя в непосредственной близости от места расположения ставки Гитлера, так называемого «Волчьего логова», добывала ценные сведения о противнике, разведывала линии укреплений прусской цитадели и посылала радиограмму за радиограммой «Центру».Группа «Джек» состояла из десяти человек. Почти все они действовали до этого в разведгруппах на временно оккупированной немецко-фашистскими захватчиками территории Белоруссии. Командир группы Павел Андреевич Крылатых, автор книги Наполеон Фелицианович Ридевский, Иосиф Иванович Зварика и пятнадцатилетний Генка Юшкевич ранее входили в группу «Чайка», которая работала под Минском. Три Ивана: Мельников, Целиков и Овчаров были военными разведчиками на Могилевщине. Заместителем командира группы был назначен Николай Андреевич Шпаков, до этого действовавший в разведке на Витебщине и на Минщине. Там же вместе со Шлаковым была и радистка москвичка Зина Бардышева. Вторая радистка Аня Морозова, теперь широко известная по кинофильму «Вызываем огонь на себя», была активной участницей Сещинского подполья. Анна Афанасьевна Морозова погибла в декабре 1944 года. Посмертно ей присвоено звание Героя Советского Союза.Книга Н. Ф. Ридевского представляет особый интерес прежде всего потому, что она написана самим участником событий, которому доступно передать подлинные эпизоды, мысли и душевное состояние разведчиков, не раз попадавших в полные драматизма ситуации, терявших своих боевых друзей, но всегда сохранявших высокий моральный дух, находивших в себе силы жить и бороться, выполнять задание Родины,Наполеон Фелицианович Ридевский родился в 1920 году в деревне Мякоты Дзержинского района. Белорус. Среднюю школу окончил в Минске. Затем учился в Ленинградском вузе имени Н. К. Крупской. Там проявил большой интерес к изучению немецкого языка, знание которого так пригодилось в годы войны, когда он работал в разведгруппе «Чайка», и особенно во время выполнения спецразведзадания в Восточной Пруссии группой «Джек».После войны Н. Ф. Ридевский окончил Белорусский государственный университет имени В. И. Ленина. Журналист. Член КПСС. Награжден орденом Отечественной войны II степени и 6 медалями.«Парашюты на деревьях» первая его книга.
Фронт стремительно откатывался на запад. Наши войска завершали освобождение Белоруссии, очистили от гитлеровцев Брест, Гродно, вступили в Литву, упорно пробиваясь к Восточной Пруссии. Ненависть народная призывала задушить фашистского зверя в его собственной берлоге. Но для того чтобы сделать это, мало одной ненависти. Нужно разведать тылы врага, незримо побывать в самой его берлоге, посмотреть, что она собой представляет, чем уязвима. С этой целью мы летим, разместившись в самолете на скамейках вдоль бортов по пять человек, отяжеленные экипировкой, как мулы, навьюченные до предела. Ведь нужно захватить все, без чего не обойтись в глубоком тылу врага.
Над горизонтом еще во всю ширь полыхает багровая заря. Разморенная за день июльским солнцем земля отдалялась от нас с каждой минутой. В самолете заметно похолодало.
Из пилотской кабины вышел инструктор, сопровождающий нас до места высадки.
— Высота три тысячи пятьсот метров, — сказал он. — Под нами линия фронта.
Я неуклюже повернулся, задев локтем сидевшего рядом Юзика Зварику, прильнул щекой к окошку.
Внизу, в зыбкой темноте, видны тусклые, словно игрушечные, огни пожарищ.
— Вскоре пойдем на снижение, — после паузы добавил инструктор.
Нам не нужно было объяснять значение этого сообщения. Над линией фронта летим повыше, чтобы не достали огнем простого стрелкового оружия, не стать легкой добычей зениток. Потом пойдем на снижение, чтобы нас трудно было обнаружить вражеским ночным истребителям.
Стараясь как-то отвлечься, избавиться от неприятного напряжения, я начал рассматривать своих товарищей, пытался угадать их самочувствие, о чем они думают. Троих я знаю хорошо. Вместе были в разведгруппе «Чайка», под Минском, немало лесных троп исходили, так и хочется сказать: не один пуд соли съели, но тут уж придирчивый читатель может усомниться — соли-то как раз и не хватало в тылу врага, часто без нее приходилось обходиться. Что правда, то правда. Не раз несоленое варево хлебали. Особенно это было не по нутру Юзику Зварике.
Вот он теперь все ерзает, косится в окно, тяжело сопит, то и дело посматривает на потолок, где мерцает сигнальная синяя лампочка.
«Юзик нервничает, — отметил я про себя, — и скрыть этого не умеет. Да, видно, и не старается, не думает об этом. Зачем, перед кем маскироваться — перед такими же, как сам?» Все в минуты особой тревоги, опасности раскрываются, становятся самими собой. Зварика — мой земляк, плотник из деревни Дягильно Дзержинского района.
Далеко осталась наша родная Минщина… Не думал он, что придется лететь в эту проклятую Пруссию. Столько деревень погорело — строить собирался, когда прогонят фашистов из Белоруссии.
Пашку Крылатых непривычно видеть без очков. Теперь он их надежно спрятал, чтобы не потерять, не раздавить во время прыжка. Откинулся, на сколько позволяет парашютный ранец, и смотрит в одну точку широко открытыми, но, кажется, ничего не видящими глазами. Если долетим, это будет его четвертый прыжок в тыл врага. Помню его прилет к нам в группу «Чайка». Под Минском было это. Стояла тихая весенняя ночь. Небо было чистым, неспокойным, сновали самолеты, и мы не решались заранее разжечь костры, чтобы не привлечь внимания врага. Звук своего узнали сразу. Мгновенно по команде хлопцы подожгли политый бензином хворост. Пламя шугануло, ослепило всех нас на мгновение. Сверху сразу заметили его, потому что наш «ЛИ-2» сделал виток — и показались на фоне темного неба белые купола парашютов. На одном — груз. На другом — Павел Крылатых. Живописный был наш партизанский «аэродром». Стеной вокруг зеленой поляны стоял лес. Как раз черемуха цвела, а в чаще еще кое-где снег пятнами уцелел.
С Пашкой мы сошлись. Между делом любили побродить, поговорить на отвлеченные от войны темы. Больше студенчество вспоминали. Я в Ленинграде учился. Историком готовился стать, Павел ушел на фронт из Свердловского горного института. Один год осталось доучиваться…
Там, в Белоруссии, все было проще. Хоть и в глубоком тылу врага, но свои, на земле на родной встретили его.
Теперь встретить могут только враги. Но Пашка думал конечно же, не о себе. Командир группы — за всех и за все в ответе. Его узкое лицо, испещренное следами перенесенной в детстве оспы, было неподвижным, похожим на скульптуру, высеченную из серого ноздреватого камня.
Подумать было над чем. Как придется действовать на территории врага без проводников, без связных, к которым так привыкли мы в Белоруссии? Да и жили разведчики под пологом надежной защиты у партизан. А что ждет нас в Восточной Пруссии — никто не знает. По карте мы изучали местность, район высадки. Все леса прусские испещрены линиями на равномерные кварталы. Нам известно, что линии эти — просеки с улучшенным земляным покрытием. Значит, по ним может передвигаться автотранспорт. Любой из этих квадратов можно окружить очень быстро и прочесать. Своеобразные ловушки…
