– Я ничего им не говорил, – Джонатан едва сдерживал слезы, – мой сын… он хотел взять совсем немного, только чтобы ему хватило денег уплыть в Америку, так он сказал… Он так плохо выглядел, я не мог ему отказать, но теперь стыд сжигает меня изнутри.
– Касательно того, что он ваш сын, – Чарльз пристально уставился на дворецкого, считывая каждое его действие, подтверждающее или опровергающее его слова: пока дворецкий не врал. – С чего вы взяли, что один из нападавших ваш сын?
– Он появился неделю назад, накануне моего отъезда за доктором, и принес письма, которые я писал… своей даме… – Джонатан издал тихий всхлип. – Эти письма тайна, как и наш роман. Мы встречались изредка, и каждая ночь была для меня наградой…
– Ваши романтические похождения нас не интересуют, – прервал его инспектор. – Вам этого хватило, чтобы поверить в то, что он ваш сын?
– Да, но и его глаза, они напомнили мне ее…
– Достаточно, я думаю, что вас обвели вокруг пальца, – подытожил инспектор.
– А письма они могли найти в одном из домов, которые ограбили до этого, – продолжил его версию сержант. – Я согласен с инспектором Льюисом, все выглядит, как обман.
– О чем вы с ним говорили, когда встречались?
– Я пытался его убедить покинуть город, я даже отдал ему свои сбережения, но он был непреклонен.
– Он говорил о тайнике?
– Нет, спросил лишь, где кабинет мистера Брукса.
– И что вы ему ответили?
Джонатан виновато посмотрел на Нормана и неуверенно ответил:
– То, что найдет он там лишь пустые бутылки.
Сержант усмехнулся, глядя, как Норман под эти слова открывает очередную бутылку бренди.
– Когда вы договорились встретиться следующий раз? – спросил Чарльз.
– Завтра утром, на нашем месте, в старом квартале, я могу показать.
– Вы завтра отправитесь с ним на встречу, а Гарп составит вам компанию, – Чарльз посмотрел на Гарпа. – Как вы себя чувствуете?
– Достаточно хорошо для утренней прогулки.
– Может, мне пойти? – предложил сержант Оливер Хилл.
– Нам стоит проверить пару мест, где предположительно могут быть преступники. Гарп, у меня к вам будет просьба.
– Слушаю.
– Возьмите его живым.
Нора появилась в комнате в тот момент, когда Гарп утвердительно кивнул, и пригласила всех на ужин.
5
Чердак особняка походил больше на полноценный жилой этаж, нежели на подсобное помещение. Если бы не полная запущенность, гораздо более явная, чем на остальных этажах, помещение сгодилось бы для жилья с условиями лучше тех, в которых проживали местные жители. Старая мебель, небрежно покрытая серой от пыли тканью, создавала иллюзию застывших призраков, мирно стоящих в темноте. Все пространство было разделено на несколько комнат, большая часть которых была завалена ненужными вещами, спустя несколько десятков лет ставшими довольно дорогими и ушедшими с молотка за приличную цену. Сейчас ценности они не представляли как для владельцев дома, так и для неожиданного гостя.
Сперва Ману планировал остаться на первом этаже и послушать беседу полицейских, но Голос четко дал понять, что делать этого не стоит. Стоило попасть в этом дом, как Голос стал наглее вторгаться в его разум. В прошлом Ману мог не слышать его неделями, каждый раз содрогаясь от его появления. За последние сутки он звучал в его голове достаточно часто, чтобы магический эффект, заставляющий трепетать, ослаб, даже вызывал легкое раздражение. В такие моменты Ману ощущал себя марионеткой без собственной воли, чего прежде с ним не случалось. Но мысли ослушаться Голос не возникало. Он поступил так единожды и чуть было не поплатился собственной жизнью.
Было у Голоса и еще одно удивительное свойство: он залечивал раны. Любой порез или пулевое ранение затягивались в течение нескольких часов практически бесследно. Процесс этот проходил довольно болезненно – рана начинала гореть изнутри и затягиваться, оставляя легкий дымок. Со временем Ману свыкся с сопровождающей лечение болью и перестал ее замечать.
Выждав немало времени, прежде чем полицейские прекратят перемещение по дому в поисках преступников, Ману поднялся на чердак, стараясь использовать тайные проходы и коридоры между стен. Он полагал, что все же придется выйти в холл и подняться по лестнице, ведущей на второй этаж, но в очередном туннеле он заметил небольшие выступы в стене, по которым оказалось легко взобраться выше.
Оказавшись на месте, он устроился на старом кресле некогда изумрудного цвета c золотистой бахромой в дальнем углу чердака, поближе к окну, ведущему на крышу. Оттуда открывался хороший обзор на дверь, ведущую на чердак, так что в случае прихода неожиданных гостей был шанс уйти через крышу. Ману сложил ноги на кофейный столик, откинул голову, закрыв глаза, и погрузился в мысли.
