Они смогли уйти на транспортном аэрокаре ВСОП — зараженный водитель уже против этого не был — но все видели что происходит в городе. Пути обратно, скорее всего, уже не было.
В Тритрайне ситуация была не лучше. Правда возле медицинского центра никого уже не было. Транспортный аэрокар смог спокойно сесть возле входа и выгрузить группу. Электричества уже не было, так что сначала пришлось подключать генераторы. Они были нерабочие, но аккумулятор из транспорта смог дать им вторую жизнь.
Шуму это навело прилично, но на это собралось всего парочка зараженных. В этом не было ничего страшного, если бы один из бойцов не заметил на одной из прилегающих улиц вооруженных людей.
Ладно бы это были просто местные в поисках убежища, но нет. Это точно были наемники.
И эти наемники открыли огонь по группе ученой.
А дальше всё было просто. По солдатам открыли огонь, они ответили. На этот шум со всего города начали собираться зараженные. Они быстро уничтожили тех, кто пришел за Белой — по другому и быть не могло — и осадили теперь солдат в самом мед центре.
Спрятаться или убежать не было времени. Да и некуда было убегать. Группу быстро перебили, оставив в живых только одного из солдат и саму ученую, при этом занеся в организм последней вирус. Счет начал идти на минуты, если не секунды, но на последнем этаже была лаборатория. Элизабет знала о ней и держалась за эту мысль как за последнюю надежду.
Всегда, всегда всё должно быть под контролем. Не под её, так под чьим-нибудь ещё. Всегда. Так она считала… Точнее так Мрийнхольм заставила себя считать, вынудила под тяжестью стресса.
На Хроносе и на Ракваре всегда всё было под контролем, она была в безопасности и даже если ей что-то угрожало, можно было положиться на того с кем она находилась в тот момент рядом.
Он всегда её спасёт, вытащит из, казалось бы, безвыходной ситуации. Да даже увернется от выстрела танка и вломится в средневековую темницу. У Белой всегда всё было под контролем. Не под её, но всё же под контролем. И так будет всегда. Вот что она вбила себе в голову чтобы просто не сойти с ума от пережитого.
И именно это она талдычила себе под нос, работая за терминалом в то время, когда последнего бойца, неудачно вышедшего проверить подступы к лаборатории, сейчас сжирали заживо за дверью в соседнюю комнату.
Ученая смогла разработать лекарство. Знаний и навыков хватило, чтобы извлечь информацию из кода вируса. Хватило сил разработать лекарство, правда всего одно. И у него был побочный эффект, который Мрийнхольм тоже знала заранее, но у неё уже не было времени его изучать и нейтрализировать.
Тем более, он незначительный. Всего лишь небольшое повышение уровня гормонов в крови. Это же не опасно, тем более временно.
То, что это лекарство введёт её в сон, ученая не узнала. Не заметила. Она ввела его в себя иньектором, да так и осталась на два дня сидеть перед тем столом, закрыв глаза и сведя все процессы в теле на минимум.
Кто же знал, что эффект с повышением гормонов накапливался, а тот незначительный эффект — сон, пока её не разбудит кто-то извне?
А потом темнота. Элизабет просто не помнит, что тогда происходило. Единственное, что она помнит — голос.
Этот голос она не забудет, наверно никогда. Он принадлежал человеку, которого нельзя назвать хорошим или плохим. Добрым или злым. Гением или идиотом. Нет для него такого определения.
Этот человек постоянно над ней издевался, но в то же время поддерживал. Ещё с момента побега из лаборатории Хроноса. Тогда он ведь мог бы просто бросить её, доложить своему начальнику о завершении задания и уйти в никуда, но он этого не сделал.
Он её не оставил, пусть всю дорогу туда и изрядно бесил и пугал.
Не просто же так судьба свела их потом вновь, но уже на Ракваре. Не просто так он постоянно помыкал ею, третировал, что-то требовал. А в какой-то момент вообще пришёл весь в крови и заявил что бился с почти мифическим по местным меркам существом.
И в то же время, именно он пришёл за ней, напуганной и схваченной какими-то безумцами, уверенными что она знает какой-то там «ключ».
Да чего уж там, он даже погиб из-за неё! Столько смертей… Столько смертей легли на ученую тяжелым грузом. Каждый раз они говорили, что потом подойдут или вернуться чуть позже, нагонят по дороге. Но никто не возвращался и теперь снова. Тот, кто вообще не мог по определению погибнуть — он был просто неубиваемым, как таракан — сказал что догонит её.
И он тоже не догнал. Не вернулся.
И теперь спустя месяц она опять услышала этот голос. Только вот в этот раз он был не такой, какой был обычно.
Этот голос хотелось слушать вечно и одновременно с этим заткнуть его навеки чтоб никто больше его не услышал. Хотелось чтобы он говорил только с ней и убить его обладателя чтобы он больше ни с кем не говорил.
Хотелось чтобы этот момент продолжался вечно и в то же время мгновенно прервать его, устранив говорящего.
