Ксения и сама это уже видела. Острые клычки молочного цвета выдвинулись из его нижней и верхней челюстей. Девушка опустила взгляд на его босые ноги. Пальцы ног Никиты стали длиннее, ступни с тихим хрустом удлинялись. Рука тоже деформировалась. Ногти превратились в мощные белые когти, пальцы начали покрываться черной шерстью.
Шерстью?! Никита в ужасе затряс рукой.
— У меня шерсть лезет! Я никогда еще так не менялся!
Он откатился обратно к стене и снова сжался в комок. Едва он убрался с лунного света, превращение замедлилось, а затем пошло в обратную сторону.
— Это первое полнолуние после моего шестнадцатилетия, — сказал Никита, чуть не плача. — И вот началось…
— Так тебя это и угнетало все время? — спросила Ксения. — Я видела, что ты о чем-то постоянно думаешь, переживаешь. Это из-за изменений? Не волнуйся, ты будешь нравиться мне и таким. Пока не запросишь сырого мяса с кровью. Тут я, пожалуй, забеспокоюсь!
Никита не сдержал улыбки. Потом покачал головой:
— Я думал вовсе не об этом. А что, было так заметно?
— Спрашиваешь!
В этот момент луну закрыла новая туча. Никита с опаской поднял голову к окну в потолке. Туча казалась огромной, а следом за ней двигалось целое скопление облаков. Значит, луна спряталась надолго. Он вздохнул с облегчением.
— Ну, раз уж мы не спим, может, сходим кое-куда? — предложил Никита. — Я хочу проверить один адрес. Расскажу тебе обо всем на месте. Это не очень далеко отсюда.
— Давай, — согласилась Ксения. — Все равно мне уже не уснуть. Лишь бы дедушка не проснулся.
— И Панкрат, — кивнул Никита. — Иначе слишком многое придется объяснять.
Девушка ушла к себе одеваться. Никита тоже влез в футболку, джинсы и носки. Когда он через голову натягивал свитер, Ксения уже была готова. Она вошла к нему в полном облачении, в застегнутом пуховике и с фонарем Алены под мышкой.
— Ты как метеор, — заметил Никита, зашнуровывая ботинки.
— Зато ты копуша!
— Я до сих пор в шоке, так что мне простительно, — улыбнулся Никита и еще раз осмотрел свою руку.
Шерсти вроде не было. Никита натянул куртку и перчатки, взял ключи. Они с Ксенией вышли из квартиры Николая Павловича и тихонько прикрыли за собой дверь.
Время давно перевалило за полночь. Пушистый снег тихо скрипел под ногами. Стояла удивительно теплая для января погода, ни малейшего дуновения ветра. Совсем как в Никитином сне. Старинные кованые уличные фонари на улицах Клыково еще горели, так что фонарик Алены оказался не нужен. Никита и Ксения брели по мягкому снегу, и им было очень хорошо вдвоем, хотя они просто шли молча. Наверное, это и есть любовь?
Никита еще не признавался Ксении в любви. Конечно, она была ему небезразлична. Он скучал, когда ее долго не было рядом, а в ее обществе чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Но какие чувства испытывала к нему она? Этого Никита не знал. Конечно, когда-нибудь он собирался признаться ей в любви. Вот только когда это будет? Когда наступит подходящий момент, но пока он еще не наступил.
Небольшую темную улочку, где стоял дом, в котором поселились профессор Винник и Ольга, они нашли без особого труда. Ксения ни о чем не спрашивала, а Никита молчал. Он хорошо помнил адрес, указанный в газете, которая рассказывала об убийстве профессора. Казалось, ноги сами шли куда нужно. Ксения сразу заметила, что с Никитой неладно. Улыбка исчезла с его лица, он стал задумчив и очень серьезен.
Она невольно глянула вверх: луна была надежно скрыта густым скоплением туч. Значит, он так реагирует не на лунный свет, а на нечто другое.
— Что-то не так? — тихо поинтересовалась Ксения.
— Что? — переспросил Никита. — А, нет… Все нормально. Просто я вспомнил кое о чем…
— О чем?
— Мы уже почти пришли… — невнятно ответил он. И, отпустив ее руку, устремился к одиноко стоявшему на отшибе дому.
Ксения проводила его недоуменным взглядом, а затем пошла следом. Вскоре она увидела небольшой одноэтажный коттедж, окруженный широким участком земли. Домик ничем не выделялся среди множества других таких же. Разве что в окнах не горел свет, а входная дверь была опечатана — наклеенная на дверной косяк бумажная полоска с печатью издалека бросалась в глаза. Несколько окон были плотно закрыты ставнями, другие — заколочены. Одна из стен оказалась полностью стеклянной. Просторный двор зарос сорняками, пробивавшимися даже из-под толстого снежного покрова.
А еще там сидели вороны. Даже не десятки, а сотни ворон; все ветки стоящих поблизости костлявых деревьев, крыши домов, перекладины заборов сплошь облепили вороны. Они сидели повсюду и смотрели на парня и девушку молча, не шевелясь, поблескивая круглыми черными глазами.
— Вороны! — потрясенно произнесла Ксения. — Откуда здесь столько ворон? Куда ты меня привел, Ночной Бродяга?
Никита молча отворил калитку и вошел во двор. На тропинке, ведущей к дому, не виднелось следов. Снег лежал плотный и чистый. Утопая в нем по щиколотку, Никита приблизился к дому и поднялся на широкую террасу. Затем подошел к двери и присел на корточки.
