-- Гражданский зрелый поступок?! -- Луговской выпрямился, наклонился чуть вперёд, и подался к Горчакову, поднимая указательный палец. -- Знаете, что я скажу вам, про гражданский зрелый поступок?.. Да вот прям такими же словами, особист-кгбшник говорил моему отцу, убеждая его сдать товарища по проекту. Отец мой, главный инженер, и соратники его по конструкторскому бюро -- все пошли по подозрению в диссидентской деятельности, благо, уже начало 60-х было, а то раньше, сами понимаете, что с ними стало бы. Но кололи людей, как и вы, и сказками и ласками, надо было найти крайнего. И ведь тоже пообещал капитан гэбэшник , что никого не посадят, побеседуют, и всё. И уехал Ефим, товарищ его, в места не столь отдаленные, надолго. А отец всю жизнь себе простить такого не мог, всю жизнь! И мне завещал, вашей братии не верить, ни на йоту! Все вы, одного гнезда, одного племени. С советских времён стереотипы, говорите? Да какие же это стереотипы, когда явное и прямое наследие! Как были вы НКВД, потом КГБ, так и остались чекистами, да только знаете, что? Оно в Совке всё ж получше было, там хоть правила игры какие-никакие были: туда не ходи, это не переходи, то не говори -- и проблем не будет. А сейчас то, и правил нет!.. Непонятно, за что и с какого конца к тебе могут придраться, за что статью повесить. Да виноват бы даже Женя в чём-то -- ну и пусть! Вот и искали бы его без меня, раз так. А я теперь тоже заляпался доносом, камеры испугался...
Плотно сжав пальцы и отведя глаза в угол, Горчаков дослушал профессора и тут же добавил:
-- Эдуард Сергеевич, ваши настроения я понимаю, хоть и не разделяю, жаль, что вы так демонизируете нашу службу, она того не заслуживает. Ну что ж, это ваше мнение, имеете на него право. В любом случае, большое спасибо за помощь.
Горчаков поднялся из-за стола, сложил бумаги, диктофон и направился к выходу.
-- Следователь! -- окрикнул его Луговской.
-- Сегодня уже поздно, надо оформлять протокол на освобождение, завтра с утра, Эдуард Сергеевич, сегодня уж переночуете, как-нибудь, завтра отправитесь домой. До скорого, всего доброго!
Анатолий вышел за дверь и вошедший охранник сопроводил профессора обратно в камеру.
Выйдя из коридоров следственного изолятора и подойдя к машине, Горчаков набрал номер мобильного и Алексеенко вскоре ответил на вызов.
-- Ну что Григорий, все сплетни бандитского Петербурга собрал? Не все ещё? Где зависаешь, с приятелем на Литейном, говоришь? Слушай, ты давай заканчивай зависать, необходимо встретиться сегодня. Да, срочно, до завтрашнего утра нужно кое-что решить. Давай я подъеду туда, жди меня, до встречи.
Горчаков завёл двигатель и машина тронулась.
Неспешно проехав по ночным улицам Северной столицы, Тойота притормозила на углу одного из переулков. Вскоре в стекло постучали, Анатолий обернулся и открыл дверь капитану. Проехав несколько сот метров, Тойота остановилась возле одного из ресторанов, и захлопнув двери автомобиля, Горчаков вместе с капитаном проследовали внутрь заведения. Предварительно плотно и молча поужинав, Горчаков принялся обсуждать с Алексеенко насущные дела, заведя разговор, который оказался недолгим, но очень активным. Рассчитавшись с официантом, сотрудники Федеральной службы вновь отправились к автомобилю и вскоре выехали на проспект. Через полчаса машина остановилась около одного из зданий, дверь открылась и капитан приготовился к выходу.
-- Короче, Гриша, не напивайся сильно с другалями сегодня, ты завтра утром должен быть, как огурчик, ну ты понял.
-- Ну блин, Толя, я что в первый раз в первый класс, что ли? Да проблема гроша ломанного не стоит, нужно было его уже сегодня додавить, я бы подъехал, тут же на месте и решили.
-- Нет, сегодня я устал уже, спать и ещё раз спать, да и согласовать этот момент надо было.
-- Ладно, отдыхай, гражданин следователь, ты заслужил. Теперь-то мы знаем имя этого засранца, так что, уже вопрос времени. Батарею для него я уже приготовил.
-- Ой, ладно капитан, давай без мести. Всё, гудбай, до завтра.
Алексеенко вышел из машины и Горчаков продолжил свой путь в гостиницу.
Звон ключей охранника разбудил Эдуарда Луговского, и в полутемную, но уютную камеру проник яркий свет из коридора. Профессор уже поднялся и успел умыться. Скрип открываемой двери был вполне ожидаем, и Луговской обернулся к вошедшему охраннику.
-- Эдуард Сергеевич, -- учтиво обратился охранник, -- как приведёте себя в порядок, прошу пройти со мной в кабинет следователя.
-- Как, следователя?.. Меня же на выход, разве нет?
-- Это вам он скажет, уладите с ним все нюансы.
-- Я готов, пошли.
Луговской и охранник вышли в коридор. Зайдя внутрь кабинета, профессор с удивлением обнаружил в нём не только Горчакова, но и капитана Алексеенко. Перед майором лежала папка и бумаги, словно он находился в самом разгаре дела.
-- Эдуард Сергеевич, прошу, садитесь. -- сказал Горчаков и указал на стул.
Профессор с недоверчивым видом подошёл к нему.
-- Ну? И где обещанное освобождение, майор? -- настороженно спросил задержанный.
