Добраться до своей квартиры, выпить банку слабоалкогольного пива и рухнуть на диван было счастьем. И ещё большим счастьем было отключить телефон. Усталость, недосып, голодный желудок превратили небольшую баночку пива в настоящую бомбу, которая сдетонировав в желудке и тёплой ударной волной прошлась по голове. Горчаков рухнул на кровать с зажатым пультом телевизора в руке. На какое-то мгновение приятная истома стёрла все его мысли, все ошмётки ощущений от мелких неоконченных дел были смыты тёплой пивной волной. Майор погрузившись в диван включил телевизор. В приятном полузабытьи, которое почти переходило в сон, Анатолий переключал каналы, одним глазом поглядывая на экран, другим, начиная видеть неясные грёзы -- старая привычка, оставшаяся у него ещё с юношеских времён, когда после долгих утомительных сессий он засыпал перед телевизором, автоматически продолжая нажимать на кнопки почти уже во сне. Он даже узнал, что процедура бессмысленного переключения каналов называется заппинг, и этот заппинг был вроде как вредной привычкой, но она невероятно успокаивала, а конкурировать с ней могло разве что лопание полиэтиленовых пупырышек. Сознание Горчакова всё быстрее погружалось в состояние полусна, центром которого стал отдалённый звук телевизора, и его бормотание стало перемешиваться в голове засыпающего майора, превращаясь в переплетение звуков рекламных роликов, обрывков фраз героев сериалов, и ипподромных лошадок, всплывающих из собственных глубин и всё ещё преследовавших Анатолия. Палец же, словно жил собственной жизнью, и вероятно, имея остаточный нервный импульс он медленно, но методично жал на кнопку next channel. Рука опускалась всё ниже, обрывки фраз с разных каналов, фрагментировано попадая в сознание, превращались в пёструю бессмыслицу:
--
