Маяс с Рашидом не были глупыми, чтобы принять слова бурята за паранойю. Поэтому сразу же они принялись раздавать команды всем, кто сейчас находился здесь, попутно выдавая оружие поубойнее. Последний эпизод показал, что пистолеты мало помогут что сделать против тех ребят, если они решаться взяться за них всерьёз. Именно по этой причине всем стали выдавать гранаты, штурмовые винтовки и «прочие радости» жизни. Кто-то, кто был пошустрее, смог себе урвать бронежилет.
Вскоре весь ангар стоял на ушах, готовый отражать потенциальное нападение. Вот только на горизонте пока никого не было видно. Да и тишина в округе заставляла расслабиться. Но все понимали, что это всё мнимая обстановка. Поэтому ребята сидели на своих огневых позициях, выжидая появление противника. Это могло оказаться затишьем перед бурей.
Время приближалось к полуночи. Даже Батор засомневался в том, что сегодня враги что-нибудь предпримут. Но стоило им только начать покидать свои позиции, как началось то, что они ожидали вот уже как последние два часа.
Тем временем в Академии начался новый учебный день.
Гриф привёз Катю и вернулся в поместье Короля. Девушка шла по коридору главного здания в сторону учебной аудитории. Её не покидало ощущение, что кто-то за ней наблюдает. Она обернулась, но увидела лишь незнакомого студента, сидящего на подоконнике. Он заметил, что девушка на него смотрит и улыбнулся ей, на миг показав свои жёлтые зубы. Катя подумала, что улыбка у него уж больно знакомая. Воронцова развернулась и пошла дальше и… Этот студент прошёл мимо неё. Она снова оглянулась, но подоконник был пуст. Но как он смог? Не мог же он раздвоиться? Или телепортировать? Хотя… Академия же магическая, всякое может быть.
Катя зашла в кабинет и стала ожидать приход преподавателя Вольфганга Круспе. Вскоре двери распахнулись и зашла женщина около шестидесяти лет в строгом, но старомодном деловом костюме.
— А где профессор Круспе? — спросил кто-то из аудитории.
Женщина положила папки с бумагами на стол, тяжело вздохнула, а потом ответила:
— Профессор Вольфганг Иоганнович Круспе умер этой ночью от обширного инсульта. Пока что его предмет буду вести я, пока ректорат не решит, кого поставить на постоянную. Меня зовут Капустина Марина Анатольевна, прошу записать.
По аудитории прошла волна гомона, но все быстро успокоились. Катя заметила, что в аудитории не было Громова. Это заставило её немного волноваться. И тут дверь в аудиторию снова открылась и зашёл опоздавший студент. Воронцова его узнала, это был один из тех, кто пытался её вчера зажать. Только вёл он себя уж больно странно: сутулился, ходил вразвалочку. Походка у него была как у… Да ну! Бред какой-то!
— Это что ещё такое? — спросила Марина Анатольевна у опоздавшего.
— Да я… это… Опоздал! — ответил опоздавший, — Можно я присяду? А то устал, бежал сюда долго.
Среди студентов прошёл смешок. Уж больно нелепо выглядел этот парень.
— Вообще я люблю комедиантов, — ответила преподавательница, — но не люблю тех, кто опаздывает. Сейчас в качестве исключения я разрешаю вам сесть. Но в следующий раз не разрешу ни вам, ни кому-либо с этого потока.
Сутулый прошёл на свободное место в соседнем ряду от Кати. Она посмотрела на него. Тот ответил на её взгляд и улыбнулся, показав жёлтые зубы. Жёлтые зубы? Снова? Как у дяди Гриши?
— Дядя Гриша? Муха? — спросила Воронцова.
Муха, в облике студента, приложил палец к губам.
— Тише, Катерина Богдановна, — прошептал он. — Это будет нашим небольшим секретиком.
После пары вполне предсказуемо вчерашние дегенераты снова подошли к Кате и пригласили поговорить. Что же, зачем лишать людей удовольствия.
Выйдя из здания, все снова зашли в ту подворотню. Их было пятеро, а Воронцова — одна. Они предсказуемо встали так, чтобы Катя не смогла уйти.
— Смелая, — сказал их заводила, — хоть и нет здесь твоего долбоящера. Не страшно? Заступиться-то некому!
Катя протяжно выдохнула.
— Не страшно, дружок. Кстати, как тебя? Алкин, вроде? — спросила она не скрывая издёвки в голосе.
— Алкин — в дурке лежит, раньше следующей недели не придёт.
Катя покивала.
— Ах да. Вы — дегенераты — все на одно лицо!
Державший диалог уже приготовился набрать в лёгкие воздух, чтобы ответить ей о «не том положении» и «численном преимуществе», но не успел. В руках у Кати сверкнули огненные шары, отправившие в нокаут двоих из пяти.
— Ну, всё, сучка, держись! — зарычал главарь и открыл свой магический путь.
Воронцова в атаке была сильнее, чем в обороне, поэтому ей приходилось больше полагаться на свою вёрткость, реакцию и ловкость, чем на помощь магического щита. Катю оттесняли всё ближе к ближе к стене, загоняли в угол. В этот момент к ним подошёл Муха в облике того студента.
— О! — заговорил «наместник» Алкина, — А вот и Пыса пожаловал на огонёк.
В этот момент из здания Академии вышел настоящий Пыса, державшийся за голову. Главарь посмотрел в его сторону и его глаза резко округлились.
— Не понял, — произнёс он.
Муха-Пыса рассмеялся, снова оскалив свои жёлтые зубы, а потом подошёл вплотную к главарю.
