— Кошки? Как это мило. Рада видеть вас. Переглянулась с Лайкой, посмотрела еще раз на девушек, они не казались смущенными мой репликой, что ж тем лучше, не будем почв для обид. И кажется мне что приехали они не на один день… явно не на один…
— Вожка, разговор, срочный. Я уже на ходу закуривала сигарету.
— Как всегда, кофе и курение? — Вожка не стал задавать лишних вопросов, не к чему, — завтрак хоть готов? Послезавтра поговорим.
— А вы еще и завтракать хотите? Удивительно — я улыбалась, они снова были со мной. Я научилась наслаждаться каждым мгновением их присутствия. Определенно, это начало шизофрении.
— Лю, ты не представляешь, какие там дома! — Лайка была взбудоражена. Ей не терпелось рассказать, что она видела в городе. Малыш молчал, улыбаясь, он смотрел на нее. Неразлучны они…
— Вожка, а девочек ты куда предлагаешь селить?
— А может хоть узнаешь их имена? Между прочим я предполагал поселить их рядом с тобой — мне казалось, что вожак не может издеваться, что ему положено быть серьезным. Тем горше разочарование, чем меньше его ждешь. Я развернулась к ним. Они стояли у входа, рассматривая холл.
— Меня зовут Любава. Через несколько минут вы сможете позавтракать. Сейчас я могу показать вам ваши комнаты. Но еще я была бы очень рада узнать ваши имена, — я сделала жалкую попытку изобразить на лице радость, но видимо получилось не очень, потому что на лице девчонок я заметила подобную гримасу.
— Я Юля или Мурлыка — ответила самая высокая, кареглазая девушка.
— А я леди Маша — девушка улыбнулась достаточно искренно.
— Ты Кармашек! А я Таня — Шрамик — ее зеленые глаза так и светились озорством. Последняя была самая тихая среди них. Она сразу привлекла мо внимание. Я улыбнулась и повернувшись к ней, спросила.
— Ну а тебя как зовут?
— Юля. Можешь называть меня Незабудка или Ангелочек. Настроение постепенно возвращалась к норме. Эти девчонки были просто прелесть. Молодые, полные огня, задорные и веселые. Улыбка была их визитной карточкой. Первое впечатление я получила сполна, когда они начали наперебой говорить, расспрашивая про Логово. Ни Лайки. Ни кого-нибудь еще рядом не было,
поэтому мне пришлось частично отвечать на их расспросы. Наконец я почти забежала в кабинет Вожки. Девочек занял Ластик… Кажется, он повел их по комнатам.
— Ну как тебе эти создания?
— Чертовки. Как Александра с ними справляется, — я до сих пор пыталась перевести дух после общения с подростками… куда уж им до обычных детей.
— Ты понимаешь о чем я спросил. Они опасны?
— Нет… насколько я могу судить по столько короткому общению. Они сделают все за свою маму… а друзья мамы их друзья… только вот бы не узнали они старую историю и все будет хорошо.
— Ты присмотришь за ними? — это прозвучало словно просьба.
— Ну… если не одна буду. Они кого угодно в могилу могут свести.
— Лайка и Малыш помогут. Сменяйте друг друга. А мы пока делами займемся.
— Отлично — я уже почти успокоилась, — в таком случае пойду собираться.
— Любава, кажется, ты о чем-то хотела поговорить? — Вожка смотрел внимательно, словно читал мысли… «Прекрасно ты понимаешь о чем я хотела сказать, только вот мы оба прекрасно понимаем, что опять-таки не время. И если это была его лисица, то ничего уже не изменить. Просто верить… готовиться».
— Правда? Вроде ничего не припоминаю. Пустяки наверное — я улыбнулась и быстро выскользнула из комнаты. Но уже довольно далеко отойдя по коридору, я продолжала чувствовать тяжёлый взгляд Вожки.
Вячеслав Маликов Клуб «Белый шум» 'Бойня на Красной'
— …?
— Что? — спросил я, оторвавшись от своего дела.
— Я говорю: чем ты занимаешься? — терпеливо повторила Лайка.
— А… Стих пишу…
— Покажешь? — Лайка подошла поближе и наклонилась ко мне, заглядывая в листочек, на котором я оставлял образец своего почерка.
— Это старый стих, который я написал много лет назад. Сейчас просто сижу вспоминаю его, — немного смутился я.
— Прочитай мне… Я, боюсь, что-нибудь с рифмой напутаю…, — попросила Лайка, морща лобик.
— Хорошо, — я отложил позолоченную ручку, подарок леди Александры и зачитал своё произведение:
Закрыл лепестки багряный закатный цветок, И лунные травы вбирают в себя силу тьмы. Я — пасынок вольчих племён старых горных высот, Мне служит сигналом к атаке диск полной луны!
Я чувствую с пеной у рта кровь на острых клыках, Внимаю я запаху следа на мятой траве. Мне чудится лик волчьей морды в пустых небесах, Мне грезится клич моих братьев по спелой ниве.
Я чёрной стрелою прошью подлесок в горах, Взовьюсь на отвесные кручи, если будет в этом резон. Пусть братья презреют в себе опаляющий страх: Рыдать не по нам будет утром чужой перезвон.
Мы встанем простым полукругом у кромки воды Чтоб выпить за этот удачный ночной маршбросок. И мы ничего не попросим у этой судьбы, — Для нас дом там, где мы уткнёмся мордой в песок.
Для нас и священники духом просты и вхожи в народ: И рядом с тобою в бою он окажется вдруг. И если тебя боль подбросит огнём на бегу, Он — волчий священник — на Луну отходную споёт.
