Эта мучительно длинная ночь, казалось, никогда не кончится. Там, в полиции, было легче. Тебя бьют — ты молчишь. Грозят смертью — молчишь. А тут? Кому верить? Где границы риска? Если разобраться, то нет страшнее положения, когда не знаешь, почему не веришь человеку и почему хочешь ему поверить. Кругом снега, горы. И над белым безмолвием возвышается могучая сосна.
Да, уже близко. Лесопилка на расстоянии пистолетного выстрела. Ждут ли еще ятаки?
Полицейский упал.
— Не могу больше!.. Конец! — бормотал он, зарываясь в снег.
Антон оцепенел. Ледяное дыхание гор — он чувствует его. Обливаясь потом, полицейский лижет снег, прерывисто дышит. Ясно, что у него нет больше сил нести даже самого себя. Сказать, что до лесопилки осталось не больше трехсот шагов? Послать его? Там ждут ятаки. Полицейский не ранен, как-нибудь доберется, а там подоспеют товарищи...
— Теперь я понимаю, почему полиция с ног сбилась, а найти вас не может!
— Почему?
— Да потому, что есть еще такие полицейские, как я...
Что за этим — сожаление, гордость или угроза?
— Скоро месяц покажется, — сказал Антон.
— А ты слыхал что-нибудь про белую смерть?
Сказать, что место встречи с Манушем и ятаками — совсем рядом? Сказать? А если это провокатор, хорошо разыгравший роль спасителя?
...«Обманул меня, подлец, а я поверил. Откуда я знал, что за мной следили и узнали наш пароль...» — оправдывался Чавдар, которому удалось бежать из полиции. Он был прав, но лишь наполовину. Ведь неважно, что он думал и что считал, а важно, что в конце концов получилось. Результат определяет суть поступков...
— Послушай! — сказал Антон. — Я знаю, что иду на риск, но хочу открыть тебе пароль! Пойдешь в отряд один, расскажешь всю правду...
— Без тебя?
— Не перебивай! Надо трижды постучать камнем о камень, каждый раз по три удара.
— Зря стараешься! Никуда я не пойду! Мне здесь так хорошо... Все кругом белое, белое... И покачивает...
— Очнись! Слышишь! Спать нельзя! — Антон испуганно стал трясти полицейского за плечи. — Слышишь? Это белая смерть! Прогони ее! Вставай!
— Я что, бредил? — Полицейский поднял голову. Посмотрел вокруг бессмысленно и отрешенно.
— Подтащи меня еще немного, чтобы я видел горизонт, и тогда пойдешь...
Полицейский застонал от непосильной тяжести, из последних сил волоча за собой Антона.
— Хватит, — сказал парень, когда понял, что тот на пределе. — Теперь действуй! Пойдешь по гребню до каменной развалюхи. Потом бери прямо на восток. Потом вдоль ущелья до большого бука — того, что грозой расколот. Постучишь камнем о камень, как я сказал. Там тебя спросят: «Кто ты?» Ответишь: «Я — Орбел!»
Парень умолчал, что есть прямая короткая дорога — те триста заветных шагов. Пусть поплутает у него на виду. В случае чего Антон успеет выстрелить.
— Это все?
— Остальное на месте. У старой лесопилки стоят восемь подвод с хлебом... И запомни! Ты спасаешь отряд... товарищей... и себя.
— А если там никого не будет?
— Четверо ятаков должны ждать!
— А вдруг не ждут? — давился кашлем полицейский.
— Если Мануш действительно убит, они там! Им некуда идти. Ведь дорогу к землянкам никто из них не знает. Ну, давай!
— Один и шагу не сделаю! Мы повязаны одной веревочкой, неужели не понимаешь? Разделимся — оба погибнем! Меня прикончат твои, а тебя — мороз.
— Дело не во мне!
— Глупости! Во всей этой истории нет ни капли здравого смысла...
— О смысле потом поговорим, а сейчас иди!
Имею ли я право ему верить? Допустим, право есть, но если все же... Антон кусал губы, в груди что-то больно сжалось. Его избивали — он молчал, даже имени своего не назвал. А сейчас? Зачем он все разболтал? Не предал ли этим своих товарищей?
...«Клянусь хранить в чистоте и высоко нести великое знамя коммунизма, — торжественно произносил Страхил, командир отряда, и все дружно повторяли за ним слова партизанской клятвы. — А если случайно попаду живым в руки врага и невольно стану предателем, пусть меня расстреляют из того же оружия, которому сейчас присягаю»...
— Подойди сюда, — упавшим голосом сказал Антон. — Целуй пистолет!.. И запомни! Заклинаю тебя именем революции!
Полицейский наклонился. Сталь обожгла ему губы.
— А теперь слушай! Пусть мы оба погибнем, продукты необходимо спасти, люди в землянках должны жить. Сейчас все зависит от тебя. Обманешь — я убью тебя!.. Не я, так мои товарищи!
Антон посмотрел на восток. Небо над потемневшими Родопами румянилось и розовело. Антон задумался, уже который раз за эту ночь. Потом резко повернул голову.
— От лесопилки вместе с ятаками поднимешься выше. Держитесь ущелья. Там есть тропка, в снегу разглядите. Дойдете до поляны с источником — Долгий Чучур называется — и сворачиваете строго на север. Не доходя до леса шагов двадцать, увидишь высокую скалу — похожа на присевшего медведя. Пройдешь мимо и там увидишь следы — мои и Мануша. Подашь сигнал, только постучи камнем о камень не три раза, а четыре — каждый раз по три удара.
— А если не ответят?
— Тогда иди прямо к землянкам!
