Полицейский вспомнил, что еще в машине это лицо показалось ему знакомым, но крестьянин своими разговорами рассеял его сомнение. Между прочим ввернул, что дважды приходил в околийское управление за документами, потому что в общине давали ему документ только на неделю. Неужели господин начальник его не помнит — а ведь сам подписывал бумаги... Вот это номер! Конечно, партизан сразу сообразил, что полиция знает его, по крайней мере по фотографии...
— Господин Хаджииванов, я лично знаю этого человека, — соврал областной начальник. — Подсадил его в Неврокопе, он тамошний. Ты, похоже, обознался.
Торговец замахал руками:
— Тогда зачем он угрожал мне пистолетом?
— С таким зрением, уважаемый, ты и карандаш можешь принять за пулемет! Не надо, прошу! — засмеялся начальник. — Что же у тебя получается: начальник полиции объезжает свою епархию вместе с командиром партизанского отряда, доставляет его к полицейскому управлению, а потом любезно расстается? Нет, такое может только померещиться!
А сам в это время лихорадочно думал о том, как на него будут смотреть подчиненные, если узнают, в какой просак он попал, он — известный своей проницательностью и богатым опытом. Еще неприятнее, если эта история дойдет до начальства, до Дирекции полиции.
— Поговорим лучше о чем-нибудь другом, господин Хаджииванов, чтобы развеять твои страхи! Не беспокойся, власть наша крепка. Господин Багрянов заявил вчера на секретном совещании в министерстве, — только пусть это останется между нами, — если с Германией что-то случится, мы можем смело полагаться на британские дивизии. В Болгарии их будет достаточно...
...Солнце уже садилось, когда Антон добрался наконец до рощицы за селом Баня. Кроме портного, с ними пришел один незнакомый человек, который непонятно почему поминутно называл его то «господин партизан», то «господин Антон»... Почему? Антон этого не понял, но незнакомца не поправлял. А тот постоянно спрашивал: «Вы уверены, господин Антон, что тут дорога совершенно свободна? А вдруг выставили засаду уже после вашего прихода?..» Антон подал сигнал, ему тут же ответили тихим посвистом, и появился Страхил — улыбающийся, отдохнувший. Он находился в роще по крайней мере уже часа два. Где-то поблизости должны быть и остальные. А как только стемнеет, они все вместе пересекут поле и скроются в старом лесу.
— Добро пожаловать, господин Арнаудов! Как поживает патриотически настроенная интеллигенция? Вы от Отечественного фронта?.. Но по этому вопросу у нас еще будет время поговорить подробнее. А где представитель земледельцев?
— У него терпения не хватило, ушел еще вчера, — сказал ятак из Бани.
Антон подошел к своему командиру и, как только они остались вдвоем, несмотря на строгую, впитавшуюся в кровь дисциплину, не выдержал, сказал:
— Сам начальник полиции пожимает нам руки, а мы его отпускаем...
Страхил поднял брови, в глазах его мелькнул гнев. Но он счел нужным объяснить, что к чему.
— Уничтожить одного начальника полиции — не велика от этого польза. Сейчас главное — спокойно провести конференцию. А я-то думал, до тебя дошло, ведь ты уже не мальчик...
И Антон только сейчас понял, что его особенно раздражало во всей этой истории — он знал дочь общинного писаря из Белицы. Тупая косоглазая девица, просто дура.
— А ты... зачем принялся меня сватать за эту...
Страхил зажал рот, чтобы не расхохотаться в голос.
— А что, как-никак дочь представителя власти, притом единственное дитя у отца с матерью... — И он обнял Антона. — Не сердись, на ум пришла только эта благонадежная семейка из Белицы, будь она неладна...
...Антон впервые присутствовал на областной конференции и впервые увидел людей, которые идут вместе с партией, которые сражаются вместе с коммунистами. В душе его творилось что-то непонятное, радостное. Быть может, от сознания, что их силы крепнут и удесятеряются, а может, и от чего-то другого, но он переживал необыкновенный душевный подъем. И когда слушал речи и выступления делегатов, невольно представлял себе, как в каждом селе к участникам народной борьбы — к коммунистам, ятакам — присоединяются все новые и новые патриоты... Земледельцы, беспартийные... Они не употребляют слово «товарищ», но чувствуется, что это свои люди.
— В силу исторической необходимости, обусловленной развитием современного общества и классовой борьбой против империализма, о чем говорил Георгий Димитров на Конгрессе Коминтерна, у нас создается могучий народный Отечественный фронт, объединяющий все патриотические силы Болгарии...
Выступал товарищ из ЦК. Антон не расслышал его имени, но эта фраза так глубоко запала ему в голову, что он мог тут же ее повторить и цитировать всегда и везде, если возникнет такая потребность. Наконец настал черед сказать о том, что, в сущности, уже начинал сознавать каждый: спокойная уверенность в победе, близкой и полной, чувствовалась в тоне и словах всех выступающих. И эта внутренняя убежденность была на конференции самым главным, ее сутью, ее силой.
