Медленно обернулся на меня.
— Что тебе? Что "Ладно"?
— Я тебя поцелую, — робко ответила я.
— А мне уже не надо, — покачал он головой. — Ты только что сказала, что такого желания у тебя нет.
Растерялась. Блин, я что — всё испортила? Мне теперь ещё уговорить надо ЕГО на поцелуй?
— Мир, ну прекрати уже издеваться…
Он всё же вернулся. Подошёл почти вплотную и смотрел на меня снизу вверх.
— Тогда хочу не просто поцелуй.
— А что ещё? — совсем оказалась в замешательстве я.
— Хочу такой поцелуй, который понравится мне.
— Что ты имеешь в виду? — осторожно уточнила я.
— Ты проштрафилась, и правила изменились, — ответил он.
— Что это означает?
— Тебя целую я. А ты не сопротивляешься.
При этих словах он опять сгрёб меня своей лапой и притянул к себе. Толкать его я не стала. Осторожно оставила свои ладони на его груди — на тот случай, если Мир всё же решит перегнуть палку. Я сама не понимала, что испытываю. Внутри огромный протест, но в то же время мне и самой вдруг стала нравиться эта игра. Игра на грани, словно бег по острию ножа. Словно мы делаем что-то запретное… Меня волновали его губы, которые он разомкнул и приблизил к моим.
Пискнула от неожиданности, когда он вдруг подхватил меня на руки и усадил на себя. Большие руки оказались прямо на моей попе, как тогда, в бассейне. Только сейчас, наедине, это прикосновение к моим ягодицам даже через джинсы казалось слишком интимным.
— Ты что…делаешь? — спросила я, теряясь в словах.
— Ты мелкая. Так будет удобнее.
Мне пришлось обхватить его шею и прижаться к крепкому телу ещё плотнее, чтобы не потерять равновесие. Его лапы на моём заду, серые глаза напротив моих и горячее, тяжёлое дыхание на моих губах заставляли меня дрожать то ли от страха, то ли от злости на Ланского, то ли от предвкушения…
— Но я не…
Договорить он мне не дал. Его губы накрыли мои, оставив лишь невнятное бормотание. Голову тут же повело, будто я опьянела, едва наши губы соприкоснулись. Напористые движения заставляли мои губы поддаваться ему, а мужские ладони сильнее сжали мои бёдра. Всё смешалось во мне. Было жутко стыдно за эту позу, в которой мне приходилось обвивать его ногами, чтобы удержаться. От ощущений, когда он мял мою попу или гладил её, тоже было стыдно… Но приятно. А сам поцелуй… От нежной ласки я закрыла глаза. Больше невыносимо было смотреть на него.
Поцелуй набирал обороты, а внизу моего живота тоже что-то начинало происходить. Как вечером в гримёрной комнате. Кончик языка прошёлся по моей нижней губе, потом по верхней. Ещё раз, потом ещё. Мне захотелось вдруг застонать, до того я наслаждалась этими ощущениями, но я сдержалась. Только дыхание меня и выдавало — тяжёлое и рваное. Миру же захотелось большего. Он попытался проникнуть меж моих губ внутрь. Но наткнулся на мои зубы.
— Разомкни губы, — сказал он негромко.
Я же проявила упорство. Сжала их плотнее. Хватит и этого с тебя, Ланской. Покачала отрицательно головой.
В ответ Мир довольно больно потянул меня за мой конский хвост на затылке.
— Ау, придурок! Ты…
Его язык оказался внутри меня. Выписывал восьмёрки, от которых кружилась голова. Я просто негодовала и даже треснула его кулаком по плечу. Сволочь… Но побороть его мне не по силам. Наглый мажор будет целовать меня столько, сколько захочет он.
Стало жарко, особенно в районе бёдер, и мне снова захотелось их свести вместе в надежде утолить эту странную жажду, природу которой я понимала лишь отдалённо. Когда я крепче сжала бёдра Мира своими ногами, он шумно выдохнул и прижал меня к себе ещё сильнее.
Я запротестовала и открыла глаза. Я чувствовала через его джинсы твёрдый член, на который он практически меня усадил. И не просто усадил, а стал прижимать к нему мои бёдра как можно теснее и…тереться. Он сжал мои ягодицы пальцами крепче и шумно выдыхал, наслаждаясь процессом, при этом не отпустив моих губ.
Нет. Это слишком… Я не хочу так.
Отчаянно завертела головой, руками давила на его грудь, пытаясь добиться свободы. Ланской понял, что всё изменилось и я перестала принимать его поцелуй. Он спустил меня и разжал пальцы, позволяя уйти. Я опустила глаза вниз и отступила от него на шаг. Было так противно от самой себя. Что я ему позволила делать, и что мне это… было одновременно неприятно и приятно. Приятно — физически, но не морально.
— Что случилось? — спросил он чуть хрипловатым голосом.
Осторожно подняла на него глаза и ощутила холодок, бегущий по спине. Он смотрел на меня так, словно сейчас съест. Взгляд полупьяный и какой-то безумный, с расширенными зрачками. Он пугает меня таким… Его желания слишком откровенны. Я не готова к такому.
— Уйди, пожалуйста, — попросила я, обняв себя руками. В горле вдруг встал ком. — Я хочу побыть одна.
Ланской смотрел с непониманием и досадой.
— Я тебя обидел?
— А ты считаешь, что поцелуи таким образом — это не обидно?
Мир промолчал. Провёл пятернёй по своим ухоженным волосам. Он нервничает? Непохоже на него. Ему-то что нервничать? Как раз Мирославу всё было в кайф.
— Тебя взяли, Диан, — ответил он после небольшой заминки. — Поздравляю. Роль Джульетты твоя.
